С тех пор мы после завтрака мы занимались домом, далее гуляли, а перед обедом, скажем так, предавались быстрому разврату. Затем у меня шли занятия. Супруга тоже не бездельничала, занимаясь каждый день изучением русского языка, обычаев и законов страны. Уроки проводил Бакмейстер и пожилая дама из остзейских немцев.

После ужина у нас была очередная прогулка, далее чтение и обсуждение литературы, а затем сон. Вернее, часа два мы не могли уснуть, ибо занимались вполне понятным делом.

Если учитывать, что супруга ненавязчиво пыталась повлиять на мой выбор одежды, то в нашей жизни царила полная благодать.

Благо с едой не возникло никаких сложностей, и меня не заставляли есть всякие паштеты. Каролина действительно оказалась бережливой особой и не требовала десятка перемены блюд. Просто застолья стали более изысканными и длились дольше.

Я же начала уставать. Тяжело жить по такому распорядку. Ведь через неделю после свадьбы мы начали посещать приёмы и балы. После которых ложились спать позже, что не отменяло постельных утех.

Никто не против совместных ночей, но всё хорошо в меру. Или Каролина думала таким способом привязать меня к себе? Не встреть я Анну, то может, у жены бы получилось.

Только наша физическая близость не подкреплена никакими чувствами. Поэтому я не против ночных проделок, но есть и другие дела.

Если прибавить к моему распорядку утренние занятия с испанцем, то через две недели я основательно вымотался. Нет, тело ещё справлялось, а вот мозг требовал разнообразия. Пока спасали перерывы на поездку в Шушары. Но там тоже становилось неспокойно, так как шла подготовка к первому появлению Лизы в свете. Меня замучили сотнями вопросов, а ещё приходилось постоянно успокаивать испуганную сестрёнку.

Хорошо, что Фёдора Орлова отправили по какому-то делу в Ригу, и он пока не досаждал нашей семье. Вернее, сестрёнка расстроилась, но в усадьбе невозможно долго грустить. А ещё отец провёл с ней беседу, убедив не спешить в подобных делах.

Неожиданно появился человек, о котором я уже начал забывать. Вернее, события последних недель немного притупили мою тоску и жажду мести. Только я ни о чём не забыл. Тут вдруг Пафнутий встретил меня после утренних занятий. Обычно умываться мне помогал слуга, а не камердинер.

Значит, есть какой-то важный повод. Я оказался прав, и со мной хочет встретиться некий господин, желающий сохранить инкогнито. Понятно, что речь о Шешковском.

Забавно, но разговор с камердинером имел своё продолжение. Я уже и начал обдумывать предстоящую встречу, как Пафнутий рухнул на колени, изрядно меня удивив.

Вообще-то, в моём кабинете чистые полы, ещё и постелены персидские ковры. Это я к тому, что человек не испачкается и не повредит конечности. А если серьёзно, то всё очень подозрительно.