С того места, где находился Арди, было сложно оценить, насколько глубоко внутрь уходили вереницы секций и стеллажей, но, судя по гулявшему здесь эхо — достаточно, чтобы заблудиться.

Так что первым делом юноша посмотрел на указатель, находившийся прямо рядом с дверью. Железная рамка со стеклянным полотном, под котором на белой бумаге маячили типографские буквы.

Так что в какой-то момент, пусть и с трудом, Арди заставил себя отвернуться от полок и сосредоточиться на том, чтобы найти ту самую стойку…

Затормозив на полном ходу и, чуть было не врезавшись в человека напротив, Арди чудом устоял на ногах и не свалился на пол.

Заозиравшись по сторонам он никого не обнаружил, но, памятуя встречу с Тополем, посмотрел вниз.

На полу, среди горы книг, в разметавшейся юбке, немного пыльном вязанном свитере нежно малиновой расцветки и узором полевых цветов, сидела женщина. Лет сорока, может чуть старше.

С чудной, пышной прической каштановых волос, напоминающей перевернутую клубнику, она собирала в стопку разбросанные книги, небрежно одергивая мешавший процессу плащ.

У Ардана даже дыхание перехватило. Черный — это цвет шестой звезды. Иными словами — практически высший эшелон волшебной науки людей. И, тем более, на её плечах значились весьма нескромные звезды. Шести, восьми, снова восьми… опять восьми, пяти и двух лучей.

Вот только посоха при ней не оказалось. Лишь книги. В бессчетном количестве.

— Прошу прощения, — спохватился Арди и наклонился помочь собрать рукописи.

Вместе они довольно легко справились с задачей и вот, уже спустя несколько секунд, во владении Ардана оказалась стопка из десяти фолиантов, а его саквояж перекочевал в пухлые руки волшебницы. Юноша и сам не понял, как именно это произошло.

Сама же женщина оказалась совсем невысокого роста. Ей не хватало совсем немного для отметки в сто шестьдесят сантиметров. Но при этом её щеки, несмотря на возраст, блестели юношескими алыми пятнами. Хотя, возможно, это было связано с объемной комплекцией. Нет-нет, она вовсе не выглядела толстой или тучной, скорее… плотной. Или мягкой. Какой-то уютной, что ли. Или так казалось из-за свитера?

Простенького, но сделанного с заботой, хоть и с огрехами. Женщина явно связала его самостоятельно. И, пока Арди её изучал, она и сама, кажется, изучала Ардана.

Во всяком случае, буквально несколько мгновений погодя, она приподняла верхнюю губу, словно собиралась зарычать и произнесла немного ломано:

Ардан от удивления едва снова не выронил книги. Этот язык, кроме как от дедушки, он пару раз слышал от отца, да и то в обрывках слов и фраз; и еще от лесных друзей, включая Атта’нха.

Женщина, увидев реакцию Арди, опустила губу и чуть нахмурилась.

— Прозвучало не очень, да? — спросила она на Галесском.