Племянник лорда Захаткина, владельца крупной фармацевтической фабрики, поставляющей лекарства в несколько дорогих лечебниц не только в столице, но и по всей Империи.

Невзрачный юноша с узкими очками в золотой оправе и немного кривыми зубами. По какой причине их не исправили еще в детстве богатые родственники, причастные, в том числе, и к Лей-медицине — загадка для всего первого курса. Но, несмотря на скромную внешность, барон обладал Звездой с шестью лучами.

Что касается Шестова, который обычно хранил молчание, не отвлекался от разнообразных трудов и книг, не покидавших его рук, то тот выглядел… незаметным. Средней комплекции, средних черт лица, с серым голосом и, даже глаза его, имели серый цвет. Лишь вечно зализанные назад волосы, блестящие от геля, хоть как-то выделяли одного из многочисленных сыновей лорда Шестова, владельца компании «Деркс». Той самой, что производила автомобили. Как и у Керимова — пять лучей.

— Я имел ввиду, что у Фахтова такой же большой рот, дружище, — то ли засмеялся, то ли пропищал Керимов. — Который у него никогда не затыкается. Может он потому и заболел. Что думаешь, Полина?

— Я думаю, что мне без разницы, что случилось с Фахтовым, — отмахнулась госпожа-лорд.

Красивая девушка с черными волосами, чуть смуглой кожей, длинными ногами и стройной фигурой. Дочь герцога Эркеровского. Видного политика и, по совместительству, покровителя Царского Театра — главной балетной площадки Империи.

Что дочь ценителя высокого искусства и столь же высокой политики забыла на военном факультете? Возможно ответ крылся в её семи лучах и в том, что жена герцога Эркеровского из семьи военной аристократии с северо-запада страны.

— Да и служанки его не видать, — Захаткин приложил ладонь козырьком ко лбу, будто бы ему было сложно разглядеть лица студентов с Общего. — Неужели вместе захворали? А я ведь предупреждал, Фахтова, что от таких людей, как Промыслова, можно всякое разное, заразное, подхватить. Они же руки, небось, не моют. Как и другие части тел. А он, видать, не слушал.

Арди вернулся обратно к своим чертежам. Его мало интересовали скабрезности людей, с которыми, благо, их пути редко когда пересекались.

Они могли говорить все, что угодно.

Как наставляла Шали — если отвлекаться на каждый крик другого охотника, то ты раньше умрешь от голода, чем нагонишь свою добычу.

Разумеется, рысь вкладывала в свои слова несколько иной смысл, но…

— Не думаю, что даже Фахтов опустился бы до такой банальщины, как спать с сосбтвенной служанкой, — отмахнулся Иолай, сидящий среди своих товарищей с таким важным видом, будто принимал доклады министров. — Хотя вон, смотрите, их ручная зверушка на месте.