Он ведь сам, тогда, в ту ночь, когда провел человека тайными тропами в королевство Фае, рассказал и показал столько, что даже самым нерадивым дознавателям подарило бы достаточно деталей для размышлений.

Отсюда и вытекал тот факт, что Йонатан и его отряд провели столько времени в поисках Ардана и его семьи. Окта… герцогиня Анорская ведь не знала, где именно они встретились с мальчиком-барсом. А Алькада, простиравшаяся едва ли не от края до края Империи, слишком большая, чтобы попросту угадать местоположение.

Цасара была права, когда говорила, что секрет остается секретом лишь до тех пор, пока его знает только один человек. И Анна… нет, Арди не собирался врать и говорить, что никогда в ней не сомневался.

Сомневался. Еще как. Особенно угрюмыми вечерами в степи, когда в каждом дуновении ветра слышал шепот, рассказывающий истории о родном крае.

Так же, как и в ту ночь, когда решил помочь человеку.

И за это заплатила вся его семья.

— Почему… — только и смог прошептать Ардан, у которого руки повисли веревками. Карандаш выпал из онемевших пальцев, покатившись по полу куда-то в сторону дорогущих туфель герцогини. — Я ведь помог тебе, Окта… помог спасти твою дочь… почему же ты не помогла мне спасти мою семью.

Он видел, как Анорская осторожно ступая, шаг за шагом, будто к раненному зверю, подходила к нему.И что-то темное внутри юноши, что-то густое, вязкое, как свежая смола, стремилось вскочить, обнажить когти и вцепиться ей зубами в глотку, но он не поддался.

Его нюх, пусть и не такой острый, как прежде, улавливал два мужских запаха, спрятавшихся за дверьми. Мага и военного.

В длинном, приталенном платье, расшитом драгоценными камнями, с изящными кольцами, тонкой полоской колье и серьгами в виде лучиков солнца, она опустилась рядом с ним на пол. От неё приятно пахло. Редкими садовыми цветами.

Любого из предметов её наряда было достаточно, чтобы обеспечить несколько лет хорошей жизни рядовому жителю Эвергейла, но для неё все звенящее великолепие лишь вещи.

Цасара была права и в этом. Нельзя связываться с власть имущими.

Он чувствовал искренность в её голосе, а даже скудных знаний о политической жизни Метрополии в частности и всей страны в целом оказалось достаточно, чтобы и самому все это понять, но боль от подобного осознания не утихала.

И самое мерзкое, что Ардан даже не мог сказать, от чего именно ему так больно. От того факта, что человек, которому он помог, в итоге его предал или… от того, что в смерти его дедушки и в разлуке с семьей оказались виноваты не Плащи, выполнявшие приказ, а, по факту, он сам.

Он, Ардан Эгобар, взрослый охотник, принял решение, обернувшееся катастрофой для семьи. Он и никто кроме него.