– Я помогаю тебе только потому, что уважала и любила Машу…

– А я на большее и не рассчитывал, – прокряхтел Машин жених, вылезая из машины.

Алексей жил на последнем этаже. Порывшись в карманах, он достал увесистую связку ключей и открыл массивную дубовую дверь.

Я перешагнула через порог и испуганно замерла на месте. При мысли о том, что несколько часов назад здесь было совершено преступление, мне стало плохо.

– Ну что ты трясешься? – спросил Алексей, сбрасывая с ног ботинки.

– Наверное, просто нервы. Тут крови совсем не видно…

– Как только мусора уехали, домработница навела порядок. Вот уж не думал, что эта квартира будет измазана кровью любимой женщины…

Непослушными пальцами Алексей расстегнул ворот белоснежной рубашки и, развязав галстук, бросил его на пол.

– Ты, Маргарита, не уходи. Если тебе не трудно, завари, пожалуйста, крепкий кофе, а я быстро ополоснусь в ванной, чтобы протрезветь окончательно.

Не говоря ни слова, я прошла на кухню. Мысль о том, что Маша была убита именно здесь, не давала мне покоя. Все, делаю кофе и уезжаю отсюда к чертовой матери, я не мать Тереза, чтобы всем помогать.

Чайник закипел быстро. Банку с растворимым кофе я обнаружила в шкафу. Поставив ее на стол, я тупо уставилась в окно. Прошло несколько минут, но Алексея все еще не было. Что он там, заснул, что ли? В конце концов, у меня и без него дел полно!

Не чувствуя вкуса, я проглотила кофе, еще раз взглянула на часы (сорок минут моется, однако; это уже все границы перешло!) и, решительно встав, направилась к ванной.

В ванной слышался шум льющейся воды: душ работал на полную катушку. Я громко постучала в дверь и недовольно произнесла:

– Алексей, чайник вскипел. Будь другом, закрой за мной. Мне пора на работу, я ухожу!

Ни слова в ответ. Ну и свинья…

– Эй! Мне пора! Ты слышишь меня?

Тишина… Господи, неужели мне придется вытаскивать этого борова из ванной? Он же тяжеленный… Толкнув дверь, я перелетела через порог и застыла в оцепенении. На полу в луже воды увеличивающейся на глазах (ванна была переполнена), лежал Алексей. Раздеться он не успел. Его белоснежная рубашка была запачкана кровью.

Я вскрикнула и опустилась на колени.

– Леша, ты живой? – спросила я чужим голосом, чувствуя, что сейчас хлопнусь в обморок.

Алексей застонал и открыл глаза.

– Рита, он ушел.., через окно… Он на крыше…

– Кто он???

Я оглянулась и увидела небольшое, распахнутое окно – такие делают в новых домах для проветривания санитарных помещений. От уличного ветра занавески раздувались, напоминая паруса.

Не раздумывая ни минуты, я бросилась к окну и выглянула на улицу. В полуметре от широкого мраморного подоконника была пожарная лестница, которая, вне всякого сомнения, вела прямо на крышу.