У меня плохая память на лица, а ее я видела лишь однажды, в ресторане с Глебом. Теперь я ясно вспомнила, что она – та самая плачущая женщина, которую он утешал и про которую соврал, что она его рабочий контакт.

Мне неприятно видеть ее и знать, что она общается с моими друзьями. Алиса словно отнимает их у меня, как и Глеба когда-то.

Наверное, стоит уйти, но я почему-то остаюсь и продолжаю изучать детей. Снова нахожу взглядом Вову. Этот мальчик, совершенно чужой ребенок, который живет в другой семье и ничего обо мне не знает, будет братом моего ребенка. Они неразрывно будут связаны кровными узами. И когда-то нам придется решить, рассказать ему об этом или нет.

Рассказать ли обоим детям."

"Глеб и его родители решили скрывать от него правду, насколько я поняла. Он называет его дядя Глеб, и эти два слова сказали мне гораздо больше, чем все объяснения мужа, которые могли оказаться ложью.

Именно сейчас истина предстает передо мной в полной мере. Глеб и Алиса точно не общаются. Или просто делают вид перед всеми, что незнакомы. За все время, что мы здесь сидим, она не то, что не поговорила, даже не посмотрела на него, общаясь с другими гостями. И я точно знаю, что Глеб не подходил к ней, потому что за ним-то я наблюдаю краем глаза с тех пор, как он появился.

У этой женщины все еще есть ее семья, жизнь в этом городе, новые знакомства, но получается, что из-за нее разрушился наш с Глебом брак, только не столько она в этом виновата, сколько мы сами. Алиса стала лишь триггером, обнажившим все наши слабости.

Они с мужем и сыном остались счастливой семьей, сплоченной горем, а вот мы…

Глеб, который не доверился мне, скрыл самое важное и изворачивался, обвинял меня в непонимании, не смог в полной мере вникнуть в мою проблемную беременность, потому что был занят своим уже существующим больным ребенком.

Я, не имеющая в себе силы простить его за это.

Мы оба уже сами по себе. Два отдельных человека, а не единая семья.

Но, если подумать, в одном Глеб прав. Я бы не стала его слушать в тот момент. Узнав о наличии ребенка и связи в прошлом с другой женщиной, я бы не поверила, что он ничего о них не знал, а узнал лишь тогда, когда мальчик заболел. Глеб всегда был только моим, я не хотела его делить ни с кем, даже с нашим ребенком, именно поэтому, наверное, согласилась на брак без детей.

В таком браке не было бы необходимости тратить себя на кого-то, кроме нас с ним, но мало-помалу мне все же стало мало только нас, и за это я тоже чувствую вину. Что не смогла достойно донести до мужа свое желание впустить кого-то третьего в нашу жизнь. Кого-то маленького и беззащитного, о ком нужно заботиться и любить, а самое главное – в ком я вижу наше с ним продолжение. Наверное, мы бы все равно развелись.