Это когда смотришь в глаза другому, и видишь то же, что и у тебя в душе…

Одно слово, отражающее все чувства: «Нет!»

Не безмолвным криком — твердой уверенностью, которую я не могла разделить. Знала значительно больше…

Это было не просто тяжело… Иногда казалось, что невыносимо.

Ни один из трех, ставших командой, помочь ничем не мог. Допуск у Ханаза, Звачека и Валева, был ниже, чем мой. Все, что им стало известно — угроза военных действий на границе Союза.

Достаточно, чтобы о многом догадываться, но вот чтобы до самого конца…

Эскадры первого удара армады, командовал которой все еще Соболев, передислоцировались к Зерхану, готовясь, если потребуется, войти в сектор Самаринии.

Пилотом одного из крейсеров был мой брат Ярусь…

— Лиз… — тронул меня за плечо Ханаз.

Мое состояние нельзя было назвать оцепенением. Мысль ясная, четкая, но все на острой грани, между тем и этим…

Странное ощущение… Ежов, разговор с которым состоялся на рассвете, сказал, что это лишь волна после срыва Римана, отголоски которой докатились и до меня. Схлынет, рассеется, избавив от напряжения, давившего отголосками чужой силы…

Он был неправ.

Это был не Риман — я сама и мое стремление находиться не здесь, а… Не важно, где именно, главное — там, где имела возможность влиять на ситуацию.

— Радис и Нури убиты, — развернув кресло боком, посмотрела я на отступившего на пару шагов Шаиля. Грони, которого вот-вот должен был заменить офицер из группы Кривых, я уже практически не замечала. — Измайлов и Джаресян так нигде и не проявились. Либо оба мертвы, либо…

— Либо предпочли выйти из игры, — подхватил Ханаз. — Второе кажется более вероятным, — сделал он еще несколько шагов назад, вновь остановившись.

 — Одно дело, когда с ощущением безнаказанности, другое — когда идут по следу.

Я, соглашаясь, кивнула. Боевого опыта, чтобы уже смотреть смерти в лицо, ни у одного из этой… парочки не имелось.

— Остаются Суховей и Барберян, — продолжила я, выдержав паузу.

— Что тебя гнетет? — не дал мне обмануть себя Шаиль. С места так больше и не сдвинулся, продолжая давить тяжелым взглядом.

Интуитивщик и эмпат…

Службе маршалов повезло заполучить такого кадра.

— Он мог его убить, но Валера все еще жив. Почему?

— Хороший вопрос, — качнул головой Шаиль.

Оглянулся на Грони…

Марвел находился за границей искажающего поля…

— Что-то крутится… — вздохнула я, — не хватает мелочи…

— Может, придавишь хоть часок? — предложил Шаиль выход из ситуации.

С учетом всего, что еще не случилось, идея была весьма неплохой.

— Обзорку я возьму на себя, — добавил он, продолжая соблазнять отдыхом.

Сам сообразил, что допустил ошибку, развел руками. Обзорку всегда визировала я… как и Лазовски когда-то.

— Валева опять зазывал к себе Воронов, — перевел он тему.