Грибок хочет жить! Непонятно другое, почему ОН умирает?

Не смотря на явную слабость, у «Хасана», оставалось достаточно сил, он всё ещё мог порвать дюжину таких как Ким. Но он предпочёл закончить по-другому. Рухнул на колени и уже с трудом поднял взгляд на Кима.

— Я человек! — гортанный голос заражённого, придавал весомости. — Оставьте меня! Дайте спокойно умереть!

В этот момент, из открытого шлюза выскочила подоспевшая подмога, ещё одна пятёрка охранников. Стволы автоматов ощетинились в сторону угрозы.

— Не стрелять… угрозы нет! — крикнул Ким, повернувшись к «Хасану».

Голова того упала на грудь, изменённые руки безвольно повисли вдоль торса касаясь пола, смерть сделала своё дело, смерть пошла дальше.

«Вот тебе и плюшевый мишка,» — подумал Ким, испытывая к человеку неподдельное уважение.

А мозг учёного уже работал в нужном направлении. Как такое могло произойти? Очень похоже на трясучку, но конечный этап болезни отличается и главное, скорость течения! Ох уж этот кассир Абрамов, не на своём он месте. Да и сам тоже хорош, поддался на уговор, побоялся потерять место.

Бросив последний взгляд на Хасанова, сидящего среди кучи трупов, Ким направился к санитарной команде. Его ждал карантин, а это значит, море свободного времени, что очень кстати, ведь у него появилась очень перспективная мысль.

…Я не особо верю в загробную жизнь, а может просто не задумывался. Зачем мне это? И что там может ждать? Молочные реки, и кисельные берега? Может быть, кто-то и заслужил подобную скукатчищу, но только не я! Если есть жизнь после жизни, меня ждал ад!

Первое, что я ощутил, это раздирающая боль. Зудело и грызло во всём теле, будто на мне поселились тысячи зубастых паразитов норовивших сожрать всё, вместе с костями.

«Не может быть! Опять?!! Всё же уже закончилось⁉ Где я? Чёрт вас дери!» — боль мешала мыслить.

Спустя несколько секунд и пару судорожных вздохов, я всё же смог открыть глаза. Тьма, но вовсе не сплошная, маленькие серебристые точки подсматривали за мной сквозь уродливые руки великанов. Чуть проморгавшись, я понял, что смотрю на кроны деревьев, а звёзды, чужие и одновременно знакомые, смотрели на меня. Боль в груди, не помешала вздохнуть поглубже и я улыбнулся.

Тишину предрассветного леса, разорвал каркающий смех, одинокого бродяги.

— Этот сукин сын, перешёл все границы! Убить человека средь бела дня, да ещё в стабе! И ведь никаких свидетелей! Куда катится этот мир? Я ещё не всё сказал, мать вашу! — сжав кулаки, Чернокнижник покинул кабинет.

— Шеф! — зам, не успев затормозить, чуть не уткнулся ему в грудь.

— Нет времени! — бросил он, проходя мимо.

— Шеф, ЧП! — не собирался униматься зам. — Нора́! У нас нора́!

— Что? Откуда?.. Где? — поправился он, оборачиваясь.