"

"Я вижу неопрятного мужчину с редкими жирными волосами и такой же грязной бородой, его нижняя посиневшая губа трясется, а из уголка рта тянется вязкая слюна, пока сам он корчится на металлической кушетке то ли от боли, то ли оттого, что ему холодно.

— Что смотришь, подходи давай, неженка.

Петровна кивает на кушетку и умелыми движениями стягивает с бомжа штаны, обнажая кости, обтянутые дряблой кожей.

— Что стонешь? Сам себя до такой жизни довел! А мы теперь тут должны твою задницу подмывать, — ворчит она, но дело свое делает, снимая с него полосатую дырявую кофту. — Алиса, бери бритву и иди сюда.

Я тяжело сглатываю и смотрю на подготовленный инвентарь. Я надеюсь, брить нужно бороду?

Но моя надежда превращается в пыль быстрее, чем я успеваю зацепиться за нее. Брить нужно не бороду, а пах. Его готовят к полостной операции.

Я, если честно, даже не поняла, как все закончилось. Все происходило словно в каком-то тумане. Сквозь который я все еще слышу его мученические стоны и прерывистое дыхание.

Я продолжаю находиться в оцепенении, даже когда стою и мою руки, потеряв ход времени. Если я думала, что в клубе дерьма повидала, то сегодня меня настигло глубочайшее разочарование.

— А ты ничего, — Петровна хлопает меня по спине. — Крепенькая оказалась, с виду, думала, ты вот-вот в обморок свалишься.

И, посмеиваясь, уходит.

А я так и стою, держа онемевшие руки под проточной водой. Спертый дурной запах все еще стоит в моих ноздрях, горле и легких.

Из оцепенения меня вырывает крик медсестры:

— Эй! Новенькая где? Санитарочка!

— В процедурном была.

— Зовут-то ее как?

— Алиса.

— Алиса! — тут же зовет меня медсестра по имени и заходит в процедурную.

Я уже вытираю руки, когда мы встречаемся с ней взглядом.

— Ну ты чего зависла тут? — недовольно качает головой. — Работы по горло, а она руки намывает. Помогай иди давай.

— Хорошо, — мой голос слабый. — Что нужно делать?

— Там парнишка поступил, нужно на рентген отвезти.

Киваю и выхожу следом за торопящейся медсестрой. Она вручает мне историю болезни и больного в каталке.

.

— Что с ним?

— Подозрение на перелом, — бубнит медсестра, регулируя капельницу у лежачей в коридоре бабушки.

Парнишка сдавленно стонет.

— Может, ему обезболивающего дать?

— Вези давай. Сестра милосердия, — фыркает с насмешкой женщина.

Я беру кресло-каталку и толкаю к рентген-кабинету.

Стучу в металлическую дверь, из-за которой раздается крик: «Я вызову!»

Сдунув прядь волос с лица, откатываю кресло в сторону и сажусь на металлические сиденья.

Но просто смотреть на страдающего паренька, раскачивающегося из стороны в сторону, невыносимо, поэтому пытаюсь отвлечь его.

— Ты как так умудрился?

Не отвечает. Только ерзает в кресле. Что ж, попробуем еще раз.