Зачем она ей? Но спросить не успеваю, потому что Алиса быстро прячет ее обратно в сумку. Слишком быстро. На меня не смотрит. А у меня от ее реакции невольно ухмылка кривит губы. Тоже нервничает. Может, еще не все потеряно? А когда опускаю взгляд на экран ее мобильного и вижу высветившееся мужское имя, моя улыбка гаснет.

Рома.

Внутри все моментально напрягается. Алиса, поймав мой пристальный взгляд, тут же сбрасывает вызов, и тогда на экране появляется заставка с ребенком.

Голубые глаза и шевелюра светлая. Лицо настолько кукольное, что даже не верится, что это реальное фото. Идеальная картинка. Будто нейронка сделала.

Но мысли снова возвращаются к мужскому имени, и внутри закручивается страшная воронка. Жгучая такая. Хочется постучать себя в грудь, чтобы избавиться от этого ебаного дискомфорта.

Алиса выпрыгивает на улицу, прежде чем я успеваю остановить ее. Хлопает дверью и убегает. А я остаюсь один на один с разъедающими эмоциями.

Что за мудак ей звонил?

Какой, на хуй, Рома?

Глава 7

Дрожащими пальцами тыкаю в кнопки домофона.

Монотонная трель вызова, кажется, длится вечно.

А я все больше и больше чувствую, как невидимые стены смыкаются вокруг моего взволнованного сердца.

Я задыхаюсь от ощущения, что ловушка вот-вот захлопнется. Сейчас я сбежала. Но, что-то мне подсказывает, что все предрешено и выхода из этой ловушки нет. Есть лишь оттягивание неизбежного.

— Кто? — наконец раздается голос Лены, а на заднем фоне слышу лепет своего сына.

— Я, — глухо выдыхаю. — Открой. Скорее.

— Ты чего-то быстро.

— А может, мы поговорим дома? — нервно выпаливаю я и оглядываюсь назад.

Машина Багирова стоит на том же месте. Я машинально дергаю дверь. И когда она с характерным щелчком открывается, я буквально врываюсь в парадную.

Прохожу мимо лифта и поднимаюсь по лестнице, надеясь, что смогу перебить мандраж физической нагрузкой.

Но уже на третьем этаже понимаю, что сделала только хуже, потому что ко всем моим симптомам нервного возбуждения добавляются одышка и дрожь в ногах, а страх просачивается еще глубже.

Я бы очень хотела иметь достаточно контроля над мозгом, чтобы подать сигналы во все свои нервные окончания и отменить эту глупую реакцию.

Но, кажется, уже слишком поздно.

У меня паническая атака. Я ссылаюсь на нее, потому что мысль, будто меня волнует сам Багиров, его взгляд и голос, вызывает сильное отторжение.

Господи, он смотрел на меня так, что дурацкие мурашки танцевали на коже чечетку. В животе до сих пор странная тяжесть, а температура тела, даже несмотря на мокрую одежду, достигает неадекватных пределов.

Глупости какие… Я не могу этого хотеть. Я не могу хотеть ни его, ни вообще какого-либо мужчину. Он же убил во мне это. Сделал фригидной. И за последние три года я в этом уже убедилась лично.