Во время крушения, а дирижабль стал разваливаться еще в воздухе, ее взрывом выкинуло наружу, где она, едва не теряя сознание, смогла не разбиться, рухнув с высоты три километра. Остальным не повезло. В команде, набранной в огромной спешке, других магов, кроме нее, не было, вот и получилось, что из десяти человек экипажа и дипломатов выжила только она.

Оказавшись на дирижабле военных, она проявила странную осведомленность, и едва придя в себя, потребовала немедленной встречи со мной. И вот это меня напрягло, и очень сильно.

Теоретически о моем местонахождении было известно очень малому количеству людей.

Нет, что я отдыхаю на островах, знало более чем до хрена, а вот то, что я лечу обратно…

Хотя, стоп, как это мало?! Я ж, идиот, сильно нашумел на острове, и наверняка его мэр уже выкатила свои обиды нашему Посольскому приказу. То есть, получается, о том, как и с кем я лечу, знали если не все, то многие. Паранойя, с издевательской усмешкой помахав мне рукой, исчезла, временно уступив место любопытству. Чего ей от меня, человека, практически не лезшего в политику, могло понадобиться?

В общем, я дал добро на ее доставку к нам, предварительно велев ее деликатно обыскать и нацепить наручники, якобы до выяснения.

Вроде нам про нее все рассказали и даже подтвердили полномочия, но все же… Я хоть и не трус, но боюсь. И не за себя — меня фиг убьешь, хотя попытки были и есть, а за Олю, которую я точно не собирался подвергать опасности. Нет, можно было, конечно, долететь до земли и там спокойно поговорить, но, как мне доложили, посол едва не об стены головой бьется, требуя встречи. Что-то там у нее крайне важное и срочное.

Опять же, личность была подтверждена, характеристика дана положительная, в связях, порочащих её, замечена не была.

Так что риска от встречи вроде не должно было быть. В общем, я дал добро на встречу, предварительно усилив охрану.

Спустя еще минут сорок прямо в воздухе был переброшен трап — и вот гостья уже у нас. Вид усталый, одежда порвана и местами в подпалинах. Да в таких, что сквозь прорехи было видно тело, причем весьма аппетитное. Про волосы я вообще молчу — обгорелые, спутанные, мне прямо жалко ее стало.

— Ваше Высочество, — поклонилась она. — Нам срочно надо поговорить.

— Это подождет. Проводите нашу гостью, чтобы она могла привести себя в порядок. И одежду пусть сменит. Негоже графине Полоцкой разгуливать по дирижаблю практически голой. Старую, уж не обессудьте, мы выбросим. А пока она переодевается и принимает пищу, возвращаемся на старый маршрут. И так выбились из графика.

Пока начавшую возражать графиню утащили, я расположился в столовой и задумался. Что-то меня смущало во всём этом, а что — никак не пойму. И вроде все правильно, а все же червячок сомнения грыз.