Затем последовала вежливая пауза: Хаберт явно ждал, что гости также назовут свои имена. Поскольку этого не последовало, он спросил: – Чем могу служить?

– Нам нужны две лошади, – сказал Бром, – и полное снаряжение для обеих. Лошадки должны быть быстроногими и выносливыми: нам придется немало путешествовать.

Хаберт подумал и сказал:

– Таких, как Сноуфайр, у меня, правда, больше нет, но те, что есть, тоже не из дешевых. – Жеребец беспокойно переступал с ноги на ногу, и конюх успокоил его, ласково погладив по шее.

– Цена для нас значения не имеет. Я куплю самых лучших коней, какие у тебя есть, – заявил Бром.

Хаберт молча кивнул, привязал жеребца и принялся отбирать седла и прочее снаряжение. Потом пошел к стойлам и вскоре привел двух лошадок. Одна была гнедая, вторая чалая. Гнедой конь упирался, не желая слушаться.

– Он у нас немного с норовом, но если у наездника рука твердая, то неприятностей с ним не будет, – заверил их Хаберт, вручая повод Брому.

Бром дал коню обнюхать свою ладонь, и тот охотно подставил шею, чтоб его погладили.

– Хорошо, этого мы возьмем, – сказал Бром и посмотрел на чалого коня.

 – А в чалом я что-то не уверен.

– Он очень даже быстрый.

– М-м-м-да?.. А сколько ты хочешь за белого жеребца?

Хаберт любовно оглядел Сноуфайра.

– А его я и продавать-то не собирался. Это у меня самый лучший. Я его специально растил, чтобы производителем сделать.

– Ну все-таки. Вдруг ты захочешь с ним расстаться, во что мне бы тогда это обошлось? – гнул свою линию Бром.

Эрагон попробовал тоже погладить гнедого, но конь испуганно от него шарахнулся. Эрагон что-то ласково прошептал, пытаясь успокоить животное, и страшно удивился, почувствовав, что между ним и конем возникла мысленная связь, как с Сапфирой.

Хотя связь эта и не была такой же четкой и ясной, он все же смог кое-что объяснить жеребцу и осторожно внушить, что не желает ему ничего плохого и они теперь друзья. Конь успокоился, внимательно глядя на Эрагона влажными карими глазами.

Хаберт немыслимо взвинтил цену на белого жеребца.

– Двести крон и никак не меньше! – с улыбкой заявил он и прищелкнул пальцами, явно уверенный, что никто ему такие деньги платить не станет.

Но Бром молча развязал кошелек и отсчитал монеты.

– Этого хватит? – спросил он.

Последовало молчание. Хаберт долго смотрел то на деньги, то на Сноуфайра. Потом вздохнул и сказал:

– Ладно, он твой, хоть я его и от сердца, можно сказать, отрываю.

– Не беспокойся. Я буду обращаться с ним так, словно он ведет свою родословную от Гилдинтора, величайшего из скакунов, воспетых в наших легендах, – пообещал Хаберту Бром.

– Радуют меня твои слова, – промолвил тот в ответ и даже слегка поклонился.