Вот только броня на груди сплющена и больно давит на грудь, мешая двигаться».

«Сможешь добраться до драконьего убежища?»

Эрагон объяснил Арье, что Сапфира серьезно ранена, и она предложила:

– Как только приземлимся, я останусь и попробую ей помочь. А потом сразу же присоединюсь к тебе.

– Хорошо, спасибо, – сказал Эрагон.

Полет лишил Сапфиру последних сил, и она, с трудом спланировав, тяжело шлепнулась на Исидар Митрим, откуда Двойники должны были вести наблюдение за ходом битвы. Но там никого не оказалось. Спрыгнув с седла, Эрагон увидел, какой ущерб нанес Сапфире удар ургала: четыре металлические пластины на груди были сплющены и сбиты воедино, не давая ей возможности ни свободно двигаться, ни дышать.

«Держись!» – пожелал он ей, погладил ее и бросился было вниз, но тут же остановился и выругался. Они находились на самом верху лестницы Вол Турин, а он, занятый мыслями о раненой Сапфире, и не подумал о том, как попадет на нижний уровень Тронжхайма, где как раз и пытались прорваться ургалы. Спускаться по ступеням времени не было. Эрагон с опаской глянул на узкий желоб, тянувшийся справа от лестницы, схватил один из кожаных ковриков, сел на него и полетел по желобу вниз.

Каменный желоб был гладким, как полированное дерево, и Эрагон несся вниз с поистине устрашающей скоростью. На поворотах его сильно прижимало к стенкам желоба, и он старался лежать, не поднимая головы. В шлеме свистел воздух, голову мотало из стороны в сторону, точно флюгер в бурю. Желоб был для него, конечно, слишком узок, и он все время опасался, что вылетит из него, но понимал уже, что если плотно прижать к телу руки и ноги и лежать неподвижно, то спуск, скорее всего, закончится благополучно.

Спуск, хоть и был стремительным, занял все же почти десять минут. Желоб в конце проходил почти параллельно полу, так что, вылетев из него, Эрагон еще немного пролетел по воздуху и приземлился почти в центре зала с сердоликовым полом.

Встать сразу на ноги ему не удалось – слишком кружилась голова. При первой же попытке подняться его чуть не вырвало, и он некоторое время лежал на полу, свернувшись калачиком и спрятав лицо в ладони. Когда головокружение прошло, он встал и осторожно огляделся.

Огромный зал был совершенно пуст. Вокруг царила странная, неспокойная тишина. Сверху, от Исидар Митрима, лился розовый свет. Ну, и куда теперь? Эрагон попытался мысленно связаться с Двойниками, но они не отвечали. И вдруг он замер: под сводами Тронжхайма послышался жуткий грохот, эхом раскатившийся по всему Фартхен Дуру.

Мощный взрыв расколол воздух. Огромная плита в полу поднялась и взлетела вверх футов на тридцать. А потом рухнула, рассыпавшись на тысячи каменных осколков, острых, как иглы. Эрагон отпрянул назад, хватаясь за меч.