Завезли в Москву этой низкопробной арабской дряни и отдают ее по бросовым ценам, а наша качественная продукция пылится на прилавках.

– А от меня-то ты что хочешь? Ведь я этим делом не занимаюсь, его в убойный отдел передали. Завтра, конечно, я попытаюсь выяснить, что там к чему и на какой стадии, а больше я тебе помочь ничем не смогу, – сказал Костя.

– Так, значит, ты об этом убийстве уже знаешь?

– А кто же о нем не знает? Даже по телевидению передавали, так что никакого секрета из этого никто не делает.

– Константин, еще у меня к тебе просьба: узнай, пожалуйста, все про Белоусову Викторию.

Кто такая и как она вообще во всем этом замешана? Она в том магазине продавцом работала.

– Так бы сразу и сказал, что личный интерес имеешь, а то начал заливать – конкуренция, договора! То-то я сразу почуял – темнит мой дружок. Ладно, Сашок, завтра все разнюхаю и доложу по всей форме, не переживай, – сказал Костя.

– Спасибо тебе, ты настоящий друг. Личного интереса здесь, конечно, никакого нет, затронуты интересы постороннего человека. Но то, что для меня это важно, скрывать не буду. Я не могу тебе сейчас всего объяснить, сам еще не разобрался, почему я вообще во все это влезаю.

Может быть, завтра, когда ты мне сможешь хоть что-то рассказать, я тебе попытаюсь все объяснить. Ну все, друг, до свидания, завтра я тебе вечерком опять позвоню, надеюсь, у тебя уже что-то будет для меня. – Александр положил трубку и, откинувшись на спинку кресла, задумался: «Правильно ли я поступаю?» – но, вспомнив зареванные, необыкновенно зеленые глаза Вики, ее смешной облупленный нос и дрожащие губы, он решил, что все делает правильно.

Вика, оставшись одна, тут же вскочила и опять понеслась в душ, вспоминая, какое облегчение ей принесла прохладная вода.

Она была твердо уверена, что теперь на пляж ее не удастся больше заманить никаким калачом, никогда и никому.

– Не жили богато, нечего и начинать, – ворчала девушка. – Загорала себе в Липецкой губернии на огороде, вот и продолжай в том же духе! Вот все утрясется, бандитов поймают, я и отправлюсь к тетушке на откорм. Буду пить парное молоко ведрами, чтобы наконец хоть немного поправиться.

Вика вспомнила холеную даму, которую видела рядом с Александром: ее округлые формы выгодно подчеркивались облегающим нарядом.

Вика же всегда носила свободную одежду, чтобы скрыть выпирающие ребра, которые девушка всегда сравнивала со стиральной доской. Футболки она покупала на три размера больше, а бюстгальтеры носила с двойным поролоном.

– Вот еще джинсы придумали бы с подкладками на заднице, тогда был бы полный порядок, хотя бы визуально, – мечтала она.

Правда, Сережа, ее любовник, говорит, что балдеет от тощих баб. Вика подозревала, что таким образом он ее просто успокаивает, но делала вид, что верит.