– Алька! – ор Кристины разносится в августовской ночи, а через секунду мы едва не летим к асфальту вместе со всеми моими пожитками.

Крис виснет у меня на шее, не переставая визжать. А я, как могу, обхватываю подругу детства одной свободной рукой, зарываясь носом в мягкие завитушки! Черт! Как же я все-таки скучала!

Последний раз мы пересекались с Кристиной в Мюнхене. Я с концертом, а она по каким-то рабочим делам Ника. Это было больше года назад. И потом нас связывали лишь периодические звонки и сообщения.

– С днем рождения! Охренеть! Ты здесь! В Ростове! Поверить не могу! – отлипая от меня, Крис не перестаёт тараторить. – Я же была на концерте сегодня. Аля, это просто бомба. Ты невероятно крутая!

И этот нескончаемый поток похвалы сыпется и сыпется, пока я уже со смехом не толкаю подругу в бок:

– Крис, миленькая, – жалобно скулю. – Я едва стою на ногах.

Она замолкает, серьёзно кивает, помогает дотащиться до багажника и даже заботливо предлагает мне припасенное на заднем сидении машины шампанское.

– Нет уж, – со смехом отказываюсь от бутылки. – Оставь на завтра. Сегодня нуждаюсь только в кровати. Мне бы выспаться.

– О, это не проблема, – улыбается Крис, заводя машину. – Завтра можешь дрыхнуть сколько угодно. Всё равно меня и Ника до обеда не будет дома.

– Куда собрались? – спрашиваю я, осторожно стаскивая с ноющих ног туфли на шпильках.

– А, да на кладбище. Вчера была годовщина смерти, а мы обещали помочь памятник поставить и…

Кристина неожиданно замолкает, а я удивлённо приподнимаю брови, в упор смотря на, вмиг ставший напряжённый, профиль подруги. Кладбище? Мне послышалось? Или как?

– В смысле? А зачем вам туда? У вас же с Никитой, вроде, все живы-здоровы из родных…

Вижу, как Крис сглатывает и нервно барабанит пальцами по рулю, сосредоточенно смотрит на дорогу. Ко мне приходит чёткое ощущение: она только что ляпнула то, что не планировала. И пока машина проезжает парочку ярких вывесок с названиями бутиков, в салоне стоит тишина.

– Аль, – Кристина вздыхает, кусая губы, – слушай. Я все это время старалась вообще не касаться того, что связано с ним. Не напоминать тебе, потому что до сих пор у меня есть чувство вины за произошедшее. И я понимаю, как тебе было больно, потому что он все рассказал нам потом. Все, как было. И ты почти за два года никогда о нем ничего не спрашивала! Но, блин… Альвина, он же всегда был другом моего мужа! Я не могу избегать этой темы вечно.

Она не называет никаких имён. А мне и не надо. И этого хватает, чтобы сердце задергалось где-то в горле.

– Крис, у кого вчера была годовщина? – произношу и чувствую, как саднит где-то в груди, а пальцы стискивают ручку двери.

– Аль, у Данила умерла мама.

Ночь проходит в каком-то тумане.