Сжигая меня мертвым взглядом заживо, он делает несколько шатающихся шагов назад, пока не подпирает спиной стену и не сползает по ней на пол.

– Не будь моим палачом. Прошу, Аля… Только не ты, – сдавленно хрипит Данил.

Я хочу заорать в ответ, что он конченая сволочь, отобравшая все, что у меня было. Отобрал часть меня и то, к чему я стремилась всю свою жизнь. Отобрал и даже не извинился.

Но молча, давясь рыданиями, вылетаю в коридор. Ключи, телефон, куртка, ботинки. И плевать, что я все еще в концертном платье, с размазанной по лицу косметикой, наполовину растрепавшимся пучком волос на голове и на улице вообще царит ночь…

Я все равно переступаю порог квартиры Крис навсегда.

– Альвина! – уже за закрытой дверью слышу истошный вопль Данила.

Я не жду лифт, а чуть ли не кубарем выскакиваю из подъезда. Кое-как дозваниваюсь Ане и сбивчиво объясняю, что мне некуда идти. Она, испуганная и заспанная, встречает меня на полпути в общагу. Крепко придерживая возле себя, она что-то объясняет коменданту. Я даже не слушаю.

В моих ушах все еще стоит его крик…

Каким-то чудом нас пропускают наверх, в комнату. Аня уступает мне свое ложе и скромно ютится в уголке кровати проснувшейся соседки. Они обе просто ошарашенно молчат.

А я, уткнувшись лицом в подушку, захлебываюсь слезами и ору от разъедающей меня боли в груди…

Полумрак небольшого банкетного зала ресторана приятно расслабляет. После двухчасового яркого света софитов это просто божественное спасение для моих глаз. Как и ненавязчивые звуки живой музыки, льющейся откуда-то из глубины ресторана, снятого в честь окончания нашего мирового турне.

Я безумно устала, но эта усталость просто патокой льется по венам наравне с холодным игристым вином в моем бокале. Уже собираюсь допить шампанское, подняться из-за стола и, наконец, позвонить Крис, но планы рушатся голосом Георга. Вижу, как он, уже с вальяжно расслабленным узлом галстука и слегка навеселе, покачиваясь, выходит в центр зала и призывными движениями рук переключает все внимание своих подопечных на себя. Я с тихим стоном готова сползти уже под стол. Начинается очередной пьяненький спитч минут эдак на сорок. И откуда у шестидесятилетнего человека столько сил и здоровья, чтобы и по миру кататься, и периодически прибухивать?

– Дорогие мои, – громкий голос Андерсена окончательно притягивает взгляды всех присутствующих, – позвольте я начну на русском, продублирую потом на английском. Мы все большие молодцы. Каждый из вас внес непосильный вклад в то, чтобы сегодня состоялось шедевральное закрытие сезона. Более тридцати концертов и все солд-аут. Более двадцати стран и везде нас ждут снова. Но я безумно рад и горд, что именно здесь, в России, состоялось шедевральное закрытие этого сезона.