Перед ним на столе открыты две его карты.

Я инстинктивно дергаюсь к нему, даже не надеясь вырваться из грязных лап амбала. Но эта мерзкая тварь сама с размаху толкает меня к Данилу, который успевает подскочить и поймать в свои руки. Он прижимает меня к себе с такой силой, что в моих глазах темнеет, а грохот его сердца в грудной клетке оглушает.

Я не знаю и не понимаю, что будет дальше, поэтому все, чего мне хочется – это потерять сознание. Но слышу и ощущаю все происходящее вокруг слишком четко и остро.

В комнате неожиданно повисает невероятная тишина.

– Так что делаем с ними?

– Ровно все то, о чем мы и договаривались… – вздыхает Ворон.

Даже когда за нами закрывается дверь нашей квартиры, я не чувствую себя в безопасности. Я вообще больше ничего не ощущаю, кроме страха. Он въелся в каждый миллиметр моего тела и души.

Данил выиграл. И Ворон выполнил, что обещал. Нас отпустили. С деньгами.

Находясь в том полуподвальном помещении, я так хотела проснуться и понять, что это всего лишь дурной сон, но теперь боюсь очнуться и оказаться снова в лапах того отморозка.

Я плохо помню, как мы добрались до дома. Мое сознание остро балансирует где-то на грани обморока…

Данил молча помогает мне снять туфли, свой пиджак, накинутый на мои плечи, и подхватив на руки, относит мое, едва стоящее на ногах, тело в спальню. И прямо в платье закутывает меня в плед. А потом каким-то образом оказывается рядом со мной уже с бутылкой в руках. Усевшись передо мной на пол, протягивает мне виски.

– Я не хочу, – отчаянно мотаю головой.

– Аль, тебе надо. Пей.

Даня буквально впихивает в мои ледяные ладони вискарь. А я настолько выпотрошена и обессилена, что покорно подчиняюсь. Припадаю губами, измазанными растекшейся тушью, к бутылке и делаю несколько быстрых глотков. Мое горло схватывает горячий спазм, и я чудом успеваю влить в себя терпкое пойло, прежде чем давлюсь им из-за надсадного кашля. А вместе с ним из меня рвутся и громкие всхлипы.

Данил осторожно забирает у меня бутылку, отставляя ее на прикроватную тумбочку и придвигается ко мне так близко, что его грудь упирается мне в колени. Он находит мои ладони, вцепившиеся в край покрывала, бережно берет их в свои, сжимает, а потом подносит к губам.

– Все хорошо, слышишь? – Данил гладит теплым дыханием мои заледеневшие пальцы. Целует их, пытаясь согреть. – Мы дома. Я с тобой.

А я обездвижено гипнотизирую в темноте очертания его силуэта у моих ног.

– Скажи хоть что-нибудь. Если хочешь, мы можем поговорить о том, что случилось, – Даня поднимает на меня взгляд, а в тихом, сиплом шепоте сквозит отчаянием. – Не молчи.

Его пальцы переплетаются с моими. Сильно. Крепко. Судорожно. Я отвечаю ему тем же – неистово вдавливаю свои ногти в жилистую ладонь Данила.

– Мне страшно.