— Я должен искать тебя по всему городу? Не учили отвечать на телефон?

Вздрагиваю, когда тишину улицы нарушает громкий мужской голос. Не хочу его видеть.

Снова хочется забиться в угол, укрыться с головой, побыть хоть немного той маленькой девочкой, которую никто не пожалеет. Да ей и не нужна чья-то жалость, она справится со всем сама.

— Крис, я не понял, что за дела?

— Я не хочу тебя видеть. Уйди.

— Что ты тут делаешь? Тебя шофер должен был отвезти домой.

Даже не буду отвечать на его вопросы. Вот совсем ничего не хочу.

— Я не хочу тебя видеть, слышать и разговаривать с тобой.

Игорь, уйди.

Сижу на чемодане, Громов стоит рядом, прожигая взглядом, от этого становится не по себе. Я снова становлюсь слабой рядом с ним, маленькая девочка моего сознания сама тянется к нему и ждет защиты и поддержки.

Но так нельзя, никому нельзя верить и уж тем более доверять. Будет только хуже: сломают, растопчут, выкинут и забудут. Получалось быть сильной, но снова что-то пошло не так.

— Крис, твои тараканы подняли бунт?

Со стороны, наверное, выглядит забавно: здоровый мужик, девушка в джинсах и кроссовках, сцена обиды и размолвки между влюбленными.

Или жена решила уйти от мужа, собрала чемодан, а он ее хочет вернуть.

— Уходи, я жду такси. Иди, с Шульгиным придумайте очередную схему или сгоняйте в «Сайгон», подцепите новую бабу.

Чувствую, как Громов начинает закипать и сейчас рванет. Да мне похуй на его нервы, мои из стали. Правоохранительные органы предложили шпионить и доносить, Мата Хари из меня так себе, а то давно бы уже ерзала на коленях Игоря в машине.

— Я сам скоро пойду работать в такси, чтобы тебя довозить до дома, а не искать хуй знает где. Ты почему на телефон не отвечаешь? Тебе для чего он нужен? В инсту фотки выкладывать?

В словах упрек, в голосе гнев.

Бог грома сейчас начнет метать молнии.

А вот теперь я не могу не повернуться, смотрю снизу вверх на Громова, он точно выглядит как ревнивый муж. На нем все та же рубашка, он без пиджака, губы поджаты, еще немного, и я услышу в ночной тишине скрежет его зубов. Реально грозный бог грома, широкие плечи, кулаки сжаты, но мне вот отчего-то не страшно.

— Громов, я не понимаю, кто ты мне такой, чтоб задавать такие вопросы? — Встаю с чемодана, меня сейчас, как и его, распирает от гнева, но у меня он обоснован.

 — Сначала меня донимает вопросами мужик на Сахалине, потом уже другие, местные дяденьки приходят ко мне на работу, ищут, задают вопросы начальству. А потом они же привозят меня в соседнее здание и три часа, тыча пальцем в ваши фотографии, требуют рассказать все, что слышала и видела. И при этом они просто беседуют со мной. Ты мне это можешь объяснить? Почему я здесь? Какого хрена им от меня надо?

Громов все так же смотрит, но даже не думает отвечать на мои три кучи вопросов.