Тут долго гадать не пришлось.

— Мы бы хотели задать вам несколько вопросов.

Вот чувствую, что никуда не нужно с ними ехать и говорить, но, как культурно послать, еще не соображу.

— На тему вашего полета на Сахалин.

— Именно сейчас? Поздно уже, давайте в понедельник. У меня два выходных впереди. А дел просто по горло, к парикмахеру надо, кончики подравнять, еще неизвестно, когда до дома доберусь. Вы видели эти пробки? Там сдохнуть можно, — несу все подряд. Может, они сдохнут прямо тут от моего бессознательного потока речи?

Мужчины переглядываются, я мило улыбаюсь, но чувствую, что мое предложение о встрече в понедельник их не устраивает, нервные такие.

— Кристина Сергеевна, в ваших интересах решить все вопросы и проблемы сейчас.

— Так у меня нет проблем, — уже не улыбаюсь, максимально собрана. Мне второй раз за сутки угрожают.

Маленькая комната, четыре стены, выкрашенные серой краской, стол, три стула, все прикрученные ножками к полу. В углу красным огоньком мигает камера, передо мной двое мужчин и шесть разложенных фотографий.

Я в главной роли героини какого-то дешевого сериала, и меня прессуют суровые дяденьки федералы.

Все было бы смешно, если бы не было так печально.

— Кристина Сергеевна, вы слышали мой вопрос?

Я слышала. Но отвечать на него совсем нет желания.

Замкнутое пространство давит, голова начинает раскалываться, мужчины напрягают. Ехали полтора часа в прокуренной машине, я даже не могла достать телефон, хотя звонить и жаловаться все равно было некому. Не бывшему ведь мужу это делать.

— Кристина Сергеевна, я еще раз повторяю: кого из этих мужчин вы знаете?

— Двоих, вот эти, — нет смысла играть в Зою Космодемьянскую, показываю на фото, они наверняка все проверили по документам о вылете джета: кто летел, сколько пассажиров и куда.

Пилоты могут подтвердить.

Он что, совсем дебил?

Видимо, это было написано у меня на лице. Алексей Константинович сдвинул две фотографии в сторону, кашлянул. Не совсем хорошее качество снимков, но на них мужчины смотрят в камеру словно специально, зная, что их снимают.

Мне кажется, на снимках они моложе, Громов с легким прищуром и ленцой, в зеленых глазах огонек. У Шульгина модная стрижка, весь такой на стиле, и взгляд, говорящий, что ему до всех похуй.

У Артёма так всегда, его обычное состояние. Странно, но я уже начала запоминать их повадки и привычки, а еще взгляды, по которым понятно, о чем они думают и даже то, какая дальше последует реакция.

— Вы знаете их имена?

— Знаю, они представились, Игорь Громов и Артём Шульгин, — указываю пальцем на фотографии.

— Что еще о себе они говорили?

Они вообще мало говорят о себе, и это при том, что мы знакомы неделю. У нас был секс, слишком много секса, а он оказывается совсем не повод для рассказов о себе.