Пытаюсь отстраниться, от боли, что в глазах Курапова, мне не по себе.

— Игорь, пожалуйста, прекрати.

Немая сцена, я не знаю, о чем он думает и что решил у себя в голове, но мне это не нравится, очень не нравится.

— Я все понял, хорошо, поговорим потом.

Он уходит, а в моей душе так мерзко. Он подумал все правильно, что я трахалась с пассажирами, он понял, что я была знакома с ними раньше. Громов берет из моих рук кофе, отпивает, продолжая рассматривать, словно на мне нарисована картина.

А мне хочется провалиться сквозь землю или засунуть голову в песок как страус.

— Чтоб больше я не наблюдал как он шоркается его рядом с тобой.

Удивленно вскидываю бровь. Все, что я хочу, это не видеть именно его рядом с собой, а не безобидного Курапова.

Я, видимо, реально, по его словам, обожралась борзянки, если так отвечаю. А еще с вызовом пялюсь в его наглые и полные гнева глаза. А у самой поджилки трясутся и пальцы онемели.

— Конечно нет, и не указывай мне что делать. Тебя никто не звал и нечего было устраивать этот спектакль.

Делаю несколько шагов назад, но не успеваю убежать, Громов ставит стаканчик с кофе на комод, дергает за одеяло, в которое я вцепилась как в родное.

Одеяло летит в сторону, не могу устоять на ногах, чуть не падаю. Но мужчина подхватывает и, как ничего не весящую пушинку, усаживает на свои бедра, идет к кровати.

— Отпусти сейчас же!

— Совсем ненормальная? У меня в руках такая сладкая лялька, а я взял и отпустил?

Задерживается у кровати, держит одной рукой, сильными пальцами мнет ягодицы, а другой, проводит по волосам, откидывая их на одно плечо.

— Я говорил, что твои глаза — чистое небо?

Совсем не слышу свой тихий ответ, ладонями упираясь в плечи, чувствую, как играют его мышцы под кожей, а зеленые глаза прожигают насквозь.

В нем столько энергии и силы, именно животной, сексуальной, подавляющей. Громов подминает под себя, лишает воли, одним словом, одним взглядом.

— Я получил по морде, теперь заслужил сладенького.

Вскрикиваю, когда лечу на кровать, а Игорь начинает снимать брюки, быстро расстегивая ширинку, спуская их вместе с бельем.

Фамилия Громов очень ему подходит — мощный, широкоплечий, мышцы выпирают буграми, и эта татуха на груди с Зевсом, метающим молнии, производит впечатление.

Он огромный везде, даже член и яйца, что он поглаживает, демонстрируя мне.

Я большая девочка, у меня были мужчины, не так много, но ни из них не обладал таким внушительным размера. Он точно не убьет меня им?

Покрываюсь мурашками под его взглядом, не в силах сдвинуться с места. Я сейчас должна сказать свое категоричное «нет», послать как можно дальше это похотливое животное, после его наглого визита и спектакля, устроенного перед первым пилотом.