С теорией Максима Смирнова о поэтапном наращивании им жирка я не согласен. Я думаю, не все так просто и прямолинейно. Бультерьер живет по своим, особым законам со своей специфической логикой. Фальшивыми баксами, например, он специально расплачивался, чтобы мы проследили его кровавый путь с самого начала. Абсурд выставляется напоказ, чтобы мы искали мотивацию и пришли к ложному выводу о его вменяемости. Абсурдно, что он затеял маленькую войну ради горстки брюликов на золотой цепочке, но и в этом присутствует определенная логика. Мы ожидали стандартных требований типа чемодана с баксами, а он предпочел реальную бриллиантовую синичку жирному зеленому журавлю.

Штук сто зеленых он срубил по-любому, за вычетом накладных расходов. Сразу сбывать с рук брюлики он не станет, заляжет на дно, а мы...

Николай Маратович Казанцев выпрямил спину, поднял кверху указующий перст, закатил очи долу, и Пушкарев оборвал монолог на полуслове. Николай Маратович пожевал губами, смежил веки. Как когда-то Архимеда в ванне, его внезапно настигла некая архиважная мысль, он ее формулировал, а Пушкарев терпеливо ждал.

Прошла минута, томительная для Пушкарева и полная внутреннего напряжения для Казанцева. Поднятый кверху перст дрогнул и поменял положение, указал на Евгения Владимировича. Веки новоиспеченного президента «Никоса» открылись, Николай Маратович Казанцев торжественно произнес:

– Кого? – не понял страдающий от хронического недосыпания Пушкарев, сомлевший малость за минуту ожидания откровений Казанцева.

– Бультерьера! Любой ценой! Я соглашусь дать интервью телевидению, я обмолвлюсь, что «Никос» в вопросе борьбы с террористами разделяет позицию Израиля.

Месть за террор! Смерть за смерть! Без суда и следствия! Когда Бультерьер сдохнет, все поймут, что это наших рук дело! Мы завоюем симпатию общества, мы припугнем конкурентов. Мы сделаем это!

Пушкарева несколько смутило сияние глаз и патетика Казанцева. Евгений Владимирович, скрывая очередной зевок, кашлянул в кулак, после чего напомнил осторожно:

– Не исключено, что Ступина раньше нас поймают менты или чекисты. Если мы сделаем ему громкую рекламу, они будут стараться как никогда.

– Он должен умереть при задержании, погибнуть в тюремной камере, все равно где! Он сдохнет не своей смертью, и все вспомнят мое интервью!

– Вряд ли я смогу обещать, что достану его на Лубянке. С Матросской Тишиной проще, но гарантировать убийство Ступина, взятого под стражу, я не могу.

– Тогда мы должны прыгнуть выше головы и раньше остальных достать Бультерьера, которого сами же разрекламируем! И без церемоний – сразу мочить! Насмерть! Замочим и... Хы-хы-хы!..