Свобода движения была, но не полная — лишь для того, чтобы чуть согнуть ногу в колене.

— Почему. Ты стала главным врачом? — терпеливо повторил он, но глазами сверкнул, показывая, что недоволен ее манерой переспрашивать. — Много ответственности, много проблем. Зачем тебе это?

Эммм. Честно говоря, я хотела бы стать замом у человека, которому доверяю, — медленно ответила Ирина чистую правду. — Но…

Она запнулась, когда Тимофей обернул кожаную полоску вокруг второй ноги, нежно держа ее за пятку. О боже… о боже… он собирается связать ее полностью, как обещал. А потом… что потом?

— Но? — спросил он вкрадчиво, закрепляя и отпуская вторую ногу.

Его темные глаза блестели в полумраке, в комнате с каждой минутой становилось теплее, и все четче ощущался его запах: терпкий, почти острый, с кофейной ноткой и перчинкой.

— Ну… я не нашла такого человека. Не нашла никого настолько надежного, как я сама, — ответила Ирина, не переставая думать о предстоящем наказании. Что можно делать с женщиной, лежащей на спине? Это явно не лучшая позиция для порки, хотя… от вариантов, приходящих в голову, ее бросало в жар.

— Так я и думал.

Не нашла никого настолько сильного, чтобы захотеть подчиниться, верно?

— Эммм… можно и так сказать, наверное.

Ирина снова облизала сухие губы под его пристальным взглядом. Тимофей наклонил голову, отвернулся и отошел куда-то, после чего вернулся с бутылочкой воды. На несколько мгновений стало жарко, когда он наклонился, обнял ее, помог приподняться на подушке и поднес бутылочку к губам.

— Хватит? — спросил он, дождавшись, когда она сделает пару глотков.

— Да-а, — выдохнула Ира, оторвавшись от горлышка. — Благодарю, мой господин.

— В любое время, — отозвался он, тоже сделав большой глоток из бутылочки.

Его взгляд не отрывался от нее ни на секунду — Ирина оценила. Она училась этому почти год, когда была доминой. Ни на секунду не прекращать контролировать сабу взглядом. Это как прикосновение — если телесный контакт во время секса разрывается, то разрывается все. Тело мгновенно мерзнет, желание исчезает, страсть улетучивается. А голова начинает думать — самое страшное, что может произойти во время сессии. Хотя…

— Не думать, — резко окликнул он и легонько шлепнул по бедру открытой ладонью.

Вздрогнув так, что зазвенели все четыре цепи, удерживающие ее руки и ноги, Ира на секунду застыла от шока. О боже. Она связана. Полностью. В квартире малознакомого… дома…

— Боишься меня? — со смешком спросил он, снова поймав ее взгляд.

— Да, мой господин, — выдавила она, чувствуя себя пойманной.

Ее тело начало разогреваться от вожделения и беззвучно умолять о контакте. Так она давным-давно узнала о том, что любит быть нижней: когда к страху слишком часто начало примешиваться сексуальное желание.