Мы перешли с галопа на шаг, чтобы лошади немного успели отдохнуть и хоть чуть обсох их пот, иначе у порубежников могут возникнуть вопросы, а чего это русичи так лошадей гонят, никак натворили чего в княжестве Литовском? Но стражники лишь лениво взглянули на подорожную и махнули рукой – проезжай.

Мы с облегчением проехали заставу, миновали небольшой мосточек, и вот она – родная земелька. Была ли погоня – не знаю; но вырвались, считай – уже дома.

С трудом добрались до первого русского городишка Невеля; шатаясь от усталости, завели лошадей на конюшню постоялого двора.

Сами даже ужинать не стали, повалились прямо в одежде в постели. Тепло! Сон сморил сразу.

Утром я проснулся первым. Солнце уже стояло высоко, ярким лучом било в слюдяное окошко. Надо дать людям и лошадям отдых, да и Иван не вынесет такой дороги. Решив так, я снова улёгся в постель и уснул.

Разбудили меня мои бойцы:

– Атаман, вставай. Обед уже, проспали.

– Ничего не проспали, всем отдых, выезжаем завтра утром.

В ответ раздался нестройный восторженный рёв мужских глоток.

– Тогда пойдём кушать, животы уже подвело.

Кто бы отказывался подхарчиться. Дружной гурьбой спустились вниз, в трапезную. В зале было немноголюдно. Холопы и немногочисленные гости уставились на Ивана. Лицо заплывшее, в синяках, рубашка порвана и в пятнах крови. Выглядел он живописно.

Мы выбрали стол в углу и направились туда. Проходя мимо обедающих купцов, я услышал:

– Вот это погулял мужик!

Да уж, вам такие гуляния и в страшном сне не приснятся.

Ну, обедать так обедать. Я заказал жаренного на вертеле поросёнка, уху из стерляди, расстегаев, вина. Ели не спеша, зная, что впереди полдня заслуженного отдыха.

Когда первый голод был утолён, бойцы дружно уставились на меня.

– Расскажи, что ты там учудил, и как из города вырвались?

– Как-как. Башню порохом взорвал, вот и всё.

– Атаман, ты силён, мы бы не смогли.

– Поэтому я – атаман, а вы – простые бойцы. Кушайте, парни, завтра в дорогу.

Поросёнка обглодали до костей, похлебали с удовольствием замечательной ушицы, заедая расстегаями. После такого обеда и вино-то не брало, так, раскраснелись только.

Поднявшись наверх, дружно завалились спать: кто его знает, когда снова удастся поспать в тепле и поесть горяченького?

Утром все проснулись бодрыми; всё бы ничего, да седалище болело.

Сколько же можно мучиться? А впереди ещё долгая дорога. Я аж зубами заскрипел. Вот приеду в Москву – не сяду больше на коня.

День шёл за днём; мы проехали Великие Луки, Нелидово, Оленино, Ржев, вот уже и Волок Ламский. Ура, Москва рядом.

В город въезжали уже вечером, торопились, чтобы не закрылись перед носом городские ворота.

Сразу же направились в Кремль.