Лоб мужика покрылся потом.

– Убери мерзкого гада, спрашивай.

– Ты зачем в дом мой забрался?

– Известно зачем – за деньгами. Ну это я и сам понял.

– Митрофаном тятька назвал.

– Был в закупе, деньги собрал – ноне свободен. – Чего на грабеж пошел?

– Дык, за брата пометить и деньги его забрать, кои ты неправедно присвоил.

Я задумался. Конечно, я лишал жизни многих, но деньги себе не присваивал – это точно.

– Фамилия у тебя есть?

Опять неувязка. Не слыхал про такого.

– Мужик, ты часом не ошибся, точно меня искал?

Теперь все прояснилось, а то – Терентьевы.

– Подожди, тогда Ослоп почему?

– Кличка то, не фамилия.

– Знаешь, что брат твой единоутробный душегубствовал?

– Как не знать – меня с собой звал, только не могу я людей убивать, грешно.

– А грабить, значит, не грешно? Мужик потупился.

– Как ты узнал, что это я казну у брата отобрал и деньги стрельцам вернул? Это ведь их жалованье за два года, и сундучок с деньгами Филька забрал, убив охрану из восьми стрельцов.

– Слышал про то – на казну не претендую. А токмо как про пожар услышал, пришел на пепелище. Кости нашел, и более ничего. Я ведь знал, где братец деньги хранил, а в подвале пусто. Так и решил, что кто казну стрелецкую забрал, тот и остальные деньги унес.

– Правильно решил, башка у тебя работает. А меня как нашел?

– Чего же здесь хитрого? Кабы разбойники взяли – уж кутили бы вовсю. Я людей поспрашал – мне про подводу с бочками и рассказали. Так до Нижнего и добрался, а здесь каждый нищий на углу знает, кто стрельцам их казну возвернул. А остальные деньги себе прикарманил, – обиженно закончил мужик.

– Ошибаешься – все ценности, как есть, я в храм отдал. Неправедно собранные это деньги, кровь жертв безвинных на том злате-серебре.

Мужик слушал, открыв рот.

– А мне все равно, веришь ты или нет – вот посажу тебя на кол и буду любоваться, как ты медленно подыхаешь.

– Ты же обещал в живых меня оставить.

– Это когда же – что-то я запамятовал, что обещание тебе давал. Этот – кто?

Я слегка пнул молодого парня.

– Приблуда, по дороге познакомились. В Нижний на работу наниматься шел – плотник он.

– Видишь – парня в плохое дело втянул. Ладно, не буду тебя жизни лишать.

– Так ведь я и не сказал, что отпущу. Сдам тебя страже – пусть суд решает.

Митрофан сразу увял лицом. Я взял из денника ведро воды, вылил на молодого. Тот очухался, открыл глаза.

– А ты не помнишь? Вставай! Хватит лежать! Парень поднялся, увидел Митрофана.

– Говорил же дядько Митрофан – плохое дело.

– Так и не ходил бы – я не заставлял.

Я связал обоих веревкой, ножи взял в руки. – Пошли.

– В поруб, а там – как посадник решит. Мы вышли из дома, на нас глазели прохожие.

Я довел их до крепости, спросил стрельцов:

Вот незадача! Надо к дьяку идти, Елисею Бузе, объяснить ситуацию.