За время выхода из Нижнего он уже потерся, выпачкался, и теперь я больше походил на нищего оборванца, чем на воина. Вероятно, удивлял и контраст между бомжеватого вида одеждой и двумя саблями на поясе. Сабля стоит дорого, не всякому горожанину по карману, и приобретают ее только те, кто действительно умеет С ней обращаться. А уж две сабли? Представляю, что могли подумать городские ратники – никак приняли за обоерукого. А одежда – что ж, у каждого свои тараканы в голове. Ну блажь у человека – кого это касается!

На улицах вдоль стены уже вовсю дымили костры с греющейся водой и смолой.

Мои худшие опасения сбылись. Татары применили тот же прием, что и в селе! Образовав конную карусель, они стали метать копья в стену.

Я нашел десятника городской стражи и, указав на копья, предупредил, что сейчас по ним, как по лестнице, полезут татары, и туда надо срочно прислать людей в помощь. Десятник скептически меня оглядел – ему явно не понравился мой внешний вид – и процедил сквозь зубы: «Вот и иди, помогай». Эх, ребята, видно, давно город никто не осаждал!

Я занял место на стене – там, куда татары метали копья, и предупредил рядом стоящего дружинника:

– Здесь главный удар будет, сейчас татары полезут.

Я даже ответить не успел. Прямо с коней, встав ногами на седло, татары стали прыгать на копья и по ним ловко, как обезьяны, полезли вверх. Первого показавшегося срубил дружинник, второго – я. А они все лезли и лезли.

К нашему участку стены подтянулись другие дружинники. Ратной работы хватало всем – мы рубили их саблями и мечами, кололи копьями – натиск продолжался около получаса. Внизу, под стеной уже громоздилась куча убитых врагов. Видя бесплодность атаки в лоб, татары отошли от стены на дальность полета стрелы.

Спешились, что-то горячо обсуждая и размахивая руками. Слава Богу, не стали метать зажженные стрелы – видимо, опасались, что вместе с горящим городом лишатся добычи.

Оставив перед городом большую часть войска, в разные стороны поскакали малые отряды – грабить близлежащие деревни, а также устюжанское городище. Вскоре поодаль стали подниматься в небо клубы дыма.

– Деревни жгут, сволочи! – бросил в сердцах один из дружинников. – Похоже – Гудцово горит, родичи у меня там.

– Да нет, вроде – Торгашино. Его перебил другой:

– Налево поворотись, к Криничному ручью, – Леонтьевское сельцо горит!

Со всех сторон послышалось:

– И по правую руку – гляньте, Песья слобода занялась. Что делают, ироды!

Дружинники в бессильной злобе матерились и скрипели зубами.

– Как у себя дома хозяйничают!

Татарские разъезды кружили вокруг города, изредка пуская стрелы в неосторожных защитников, но до вечера штурмов больше не предпринимали.

Оставив на стене дозорных, мы спустились вниз.