Наоборот, ему лучше выждать, пока все успокоится.

— Но мы не можем ждать у моря погоды, — сердито бросил Зарубин. — Слишком много чести. Как ускорить события?

— Это можно, — живо отозвался Фокин. — Перед нами реальный противник, не так ли? Так почему бы не применить к нему военную хитрость? Тарас, зови фрау на ковер!

Хозяйка отеля явилась моментально. Лицо ее было взволнованным, в припухших глазах затаился испуг.

— Мы весьма сожалеем о случившемся в вашем отеле, фрау Ева, — проникновенно сказал Фокин, и Тарас, понимавший его обычно с полуслова, насторожился. Капитан, если надо, умел мягко стелить, только спать было жестко.

— О да, благодарю за сочувствие, repp комендант! Так обидеть бедную вдову, — захныкала она. — Вы не представляете, господа офицеры, сколько я пережила…

— Понимаем, — сочувственно поддакнул Фокин, проигнорировав обращение к «господам». — Потому и испытываем потребность помочь. Инцидент может повториться. Граница рядом.

Фрау Ева насторожилась, а капитан между тем продолжал как ни в чем не бывало:

— Во избежание дальнейших недоразумений решено в вашем гостеприимном отеле разместить воинскую команду. Временно, конечно.

— Майн готт! Зачем? А мои постояльцы? У меня и так огромные убытки…

— Второй этаж можете сдавать, а первый так или иначе подлежит ремонту. Русские солдаты еще никого не разоряли, разве не так?

— И все же умоляю, герр комендант, не надо! — взмолилась хозяйка. — Я постараюсь сама управиться со своими делами. Я уверена, что смогу…

— Довольно, фрау Ева, — перебил Фокин. — Это приказ! Бефель! Готовьтесь к приему людей. Завтра…

Ева Шлифке испуганно замахала руками:

— Так скоро? Побойтесь бога, герр комендант. Вы решили меня загнать в тупик? Я не успею приготовиться…

— Хорошо, — согласился Фокин неохотно, — дам вам еще один день. Но это крайний срок. Послезавтра здесь будут солдаты, русские солдаты из комендантского взвода. А мы с сыном попрощаемся с вами сегодня вечером.

Когда за хозяйкой закрылась дверь, все находившиеся в комнате дружно расхохотались.

Комендатура располагалась в старинном особняке с остроконечными готическими башенками. Особняк принадлежал какому-то немецкому барону, сотрудничавшему с нацистами. Накануне прихода советских войск в Эйзенах он, прихватив деньги и ценности, успел удрать на запад.

Широченная мраморная лестница вела из огромного зала, где можно было разместить по крайней мере батальон, наверх, к галерее, опоясывающей весь этаж. Вдоль галереи, обнесенной, как и лестница, обтянутыми бархатом перилами, выстроились, словно на параде, резные дубовые двери непомерной величины. За каждой располагались просторные, в два-три окна, комнаты, залитые ярким солнцем.

Каждая комната была отделана на свой лад.