Да и у меня есть, кого держать на поводке. И не думаю, что вам понравятся мои практики, примененные на вашей внучке.

- А меня уже ничем не напугаешь, Доронин. Все это лучше того саморазрушения, которому себя подвергает Элечка.

- Наркотики?

- Надеюсь, нет, но не уверен…

Милохин вынимает из стола фото и протягивает его мне. Блондинка, волосы длинные, немного небрежные, но это часть стиля плохой девочки; губы бордовые, дерзкие, замерли в агрессивной улыбке. Фото - по пояс, похоже на селфи, грудь обтянута черным топом. Красивая, эстетичная. Неплохие формы. И глаза выразительные, васильковые, цепляющие, немного завораживают. Сразу видно, что за ширмой «я стерва» скрывается что-то глубокое. Можно вытащить все из нее, заставить морально обнажиться. Но… не хочу. Незачем… неинтересно. Я надеваю поводок только на тех, кто понимает правила игры.

- Привлекательная девушка, - отдаю фото старику.

- Я бы дал тебе время подумать, да нет его у меня. Я, может, из Израиля и не вернусь. Там бог ближе, заберёт меня.

- Ну не преувеличивайте.

- Лечение экспериментальное. Я знаю о рисках.

- Все будет хорошо.

- На жалость не беру. Прошу по-человечески. Но в долгу не останусь. Даже если отдам богу душу раньше времени, то ты все равно сядешь на мое место.

Выдыхаю, перевожу взгляд на окно. Думаю. Я не люблю быть кому-то обязанным, но старика Милохина жалко. Накуролесил он с семьёй в молодости, теперь хочет откупиться через внучку. Только здоровья не хватает. Не думал мужик в свое время о старости и «стакане воды». Состояние заработал, власть получил, а оказалось, за деньги самое ценное не купишь."

"- Доронин, ну страшно мне, что она скатится по наклонной, как ее папаша. Не могу я просто телохранителя ей нанять. Здесь твердый человек нужен, но чтобы женскую психологию понимал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ - Вы осознаёте, что хотите отдать внучку в руки тематика, практикующего «садо»? – ну раз уж он вытащил всех моих скелетов, пусть хавает.

- А вот выпороть Элю не помешает. Да так, чтобы долго помнила. У меня, к сожалению, рука не поднимается. Жесток я только с подчинёнными. А своих воспитать не могу.

- И когда вы улетаете? – поднимаюсь с места, стряхивая с пиджака воображаемые пылинки.

- Завтра вечером.

- То есть были настолько уверены, что я соглашусь? А если бы я отказался?

- А этого мы уже не узнаем, - щурится старик и спешит меня проводить, открывая дверь кабинета. – Ты такой же амбициозный, как я. Поэтому... - разводит руками. Только что-то амбиции Милохина не принесли ему счастья. Состояние сколотил, а по итогу оставить его некому. Вот и я уверенно поднимаюсь по этой «лестнице», а наследника нет и не будет.