Не надоело ещё уголовников-то прикрывать, чужие жопы спасать? Нужно выходить на другой уровень, - выдыхает старик, посматривая в окно на моросящий падающий дождь. Милохин слишком хорошо меня знает.

- Федор Сергеевич, я никак не пойму. Если вы так переживаете, почему бы тогда вашей любимой внучке не поехать с вами? Вам там не помешает забота близкого человека, - перевожу взгляд на свои туфли и замечаю маленькую каплю грязи. Слишком мелкая, чтобы ее заметил старик и слишком большая для того, чтобы действовать на нервы. Хочется немедленно ее стереть, до зуда в пальцах. Делаю глоток коньяка, пытаясь подавить маниакальный перфекционизм, как сказал бы мой психолог, Александра.

- Не поедет она… - хрипло выдыхает старик и вновь садится за своей дубовый стол, принимая от полноватой домработницы чай, пахнущий травами.

- Мне казалось, внучка должна… - все ещё пытаюсь съехать с этой темы. В правительство я и так сяду, но старик может, конечно, все ускорить или помешать.

- Ничего она мне не должна! Это я ей много чего задолжал. Хочу успеть хоть немного отдать! - нервно прерывает он меня и с грохотом ставит чашку на блюдце, создавая звон, режущий уши.

Замолкаю, допивая коньяк, позволяя старику отдышаться. Я знаю его с детства, мой отец дружил с Милохиным и очень его уважал. И только поэтому я выслушиваю весь бред, который он сейчас несёт.

– Элечка глубоко внутри очень ранимая девочка. Нелегко ей пришлось, несмотря на молодые годы. А снаружи сущий дьявол. Но я ее не виню. Сначала мой сын сдох от передоза, - с ненавистью выплёвывает он. Да, сына-наркомана Милохин проклял. - Потом мать убили. А год назад она потеряла жениха - нелепейшая смерть. Сама чуть не умерла - клиническая смерть. И я, старый идиот, только недавно осознал, что кроме нее у меня никого нет. Вот пытаюсь искупить, а она танцует на моих костях. Отрывается по полной, как сейчас говорит молодёжь, - цокает старик и громко прихлёбывает чай, заставляя меня морщиться.

- И что вы мне предлагаете? Ходить за ней по пятам?

- Зачем? Поселишься в моем доме, возьмёшь управление домом и финансами в свои руки. Насколько мне известно, ты развелся и состоишь в довольно специфичном клубе в качестве мастера.

- Не понимаю, о чем вы, - всматриваюсь старику в глаза. Все-то он знает. Только в наш век такая информация уже никого не скомпрометирует, а наоборот - привлечет больше внимания. Мы живём во времена, где правят разврат и перенасыщенность. Понятия ценностей изменились.

- Все ты понимаешь, - хрипло усмехается старик. - Я же не осуждаю. У каждого свои темные стороны. Но такие, как ты, могут воспитать женщину и удержать ее на коротком поводке. - Усмехаюсь, склоняя голову набок, разминая шею. Меня начинает утомлять эта беседа.

- Вы плохо осведомлены, основная догма темы - добровольность.