Можно заглушить ее, найти лекарство, пройти терапию, но в любой момент болезнь способна вернуться. Рецидивы самые страшные. И вот тут стоит выбор: либо ты признаешь болезнь и окунаешься в нее с головой, либо ампутируешь.

Я ее не любил. Но в свое оправдание скажу: я не любил ни одну женщину. Любовь эфемерна. Мимолетна, недолговечна, ее практически нет, это иллюзия. Если хотите, то любовью люди называют химические реакции в нашем организме. Адреналин, дофамин, окситоцин и серотонин. Не более, не обольщайтесь, все научно доказано.

Не нужно кидать в меня камнями и рассказывать, что моя жена ушла от меня, не разделив точку зрения.

Она тоже меня не любила. Но поскольку я отрицаю такое понятие, то меня это не напрягало. Партнёрство – гораздо честнее, вернее и надежнее.

Изначально я женился для фасада. Для хорошего такого прочного фасада. Социум любит состоявшихся и красивую картинку. Я амбициозен, и моя карьерная лестница только начинается. Да, я на высшей ступени в своей сфере, но мне этого мало. Аппетиты растут, и мне нужна власть. Алчно? Может быть. Но я так устроен, что мне всегда нужна цель, которую я покорю.

Я азартен в этом вопросе. Пределов нет.

Итак, Таня была разбита, беременна и разведена. Ее муж скрылся за горизонтом, а она, растерянная, на четвертом месяце беременности. И тут мне подумалось: чем не судьба, Доронин? Жена, ребенок, дом и собака. То, что надо для отличной репутации и красивого фасада. Я никогда не лгал Татьяне. Мы нуждались друг в друге. Я помогал ей, она - мне. Я вытаскивал ее из депрессии, кроил и сшивал заново, как нужно мне. Все получилось. Семья случилась. И в какой-то момент мы втянулись. Ничто человеческое мне не чуждо.

Да, я осознаю, что холоден, бесчувственен и циничен. Но семья, ребенок, тепло, уют, и я решил дать Татьяне долю ванили. То, что ей было нужно. Я учитываю желания женщин.

Ребенок. Я воспитывал дочь Татьяны как собственную. Она родилась, развивалась и росла на моих глазах. Она впитывала мое воспитание. Я давал ей все, что необходимо, и по сей день даю. Я привязался к ребёнку и воспринимаю ее как родную. Анастасия, Нюся, моя девочка - тут я бессилен перед ребенком. Смысл жизни в нашем продолжении, в детях. Пусть она биологически не моя, но… Но бог смилостивился, когда отнял у меня возможность иметь своих детей, наказывая за пороки и отмывание грехов других, которые я, похоже, беру на себя, оправдывая перед законом.

Он дал мне Настю."

"Но потом появился он. И у Тани случился рецидив. А я не в силах помочь избавиться от болезни тому, кто не желает излечиться. И вот мы в разводе, моя бывшая вновь вышла замуж за первого мужа и совсем недавно родила ему еще одного ребенка. Мальчика. В этом заключается ее счастье и ее утопия.