Потому что если не ему, тогда кому?

— Вот еще – о том, что ты дала показания под давлением, и жалоба на следователя Соломатина, — вновь протягивает мне бумажки, которые я подписываю. — Хорошо, Элина. И ещё, пожалуйста, заполни подписку о невыезде, — протягивает мне бланк, в котором нужно заполнить некоторые пункты. Это сложно, все плывет пред глазами, но я фокусирую взгляд, стараясь заполнять все верно. Пока пишу, выводя буквы, чувствую на себе его пронзительный взгляд, который меня трогает, без нажима, очень аккуратно, и по телу прокатываются мурашки. — Я постараюсь сделать так, чтобы тебя отпустили домой уже вечером, либо завтра утром.

Заканчиваю заполнять бумажку и пододвигаю лист Захару. Поднимаю глаза, закусываю губы и не отпускаю его взгляд, потому что понимаю, что он сейчас уйдет. «Ты обещаешь меня забрать отсюда?» — мысленно спрашиваю я. И, кажется, он меня понимает, его уверенный кивок внушает надежду."

"Но он больше не придет, ни вечером, ни на следующий день, ни через день, и стены в моей камере с каждым днем ожидания будут становиться все уже, а потолок ниже. Кажется, меня так и придавит ими, закатает в бетон навсегда, и выхода не будет.

Воздух просто кончится, и меня не станет.

ГЛАВА 34

Захар

— Так в чем проблема?! Ты же, мать твою, хваленый, самый успешный адвокат этого города! И не можешь вытащить девочку, а предлагаешь мне идти на поводу у стайки стервятников, которые спят и видят, когда я отдам богу душу?! — с яростью произносит старик Милохин.

— Меня отстранили от ее дела. Я не могу его вести. Мне закрыли доступ на высшем уровне… — внешне я спокоен. Дышу, смотря в окно кабинета Милохина: опять идет снег, заметая двор. Нет, я не вызывал старика.

Меня опередили. Как я и предполагал, Эля всего лишь пешка в очень большой игре королей. — Я даже увидеть ее не могу! — повышаю голос, не справляясь с эмоциями. С меня давно все слетело. Я обнажен настолько, что кажется, содрали кожу, оголив все нервы.

— По какому праву они лишили ее адвоката?! — старик немного закашливается, тяжело дыша. Нервничать ему противопоказано.

— Выяснили, что мы с Элиной близки.

— Что? — в недоумении спрашивает Милохин. — Что это значит?

— Это много чего значит, — тру лицо руками. Последние двое суток я практически не спал.

Перед глазами Эля в этих вонючих, обшарпанных стенах. Маленькая, подавленная, запуганная. А я ничего не могу сделать. Ничего! Вот так слетают короны. Я не всесилен. И оттого чувствую себя ничтожеством. Тут большая игра, в которой могут и убрать с дороги лишних пешек.

— Между вами что-то было?

— Да. Эту подставу очень тщательно готовили, позавчера мне на почту пришли фото, доказывающие, что я не просто адвокат. Те, кто хочет вас убрать с дороги, не один день готовили подставу.