— Ты умеешь летать, моя маленькая, плохая девочка? М? — интересуется он, начиная медленно раскачиваться во мне, входя до предела. Ноги дрожат в его руках, по телу прокатываются россыпи мурашек. Мотаю головой, не понимая, о чем он. С этим хищником можно только падать в бездну. — Сегодня полетаешь, доверься мне.

Эти слова пугают и одновременно возбуждают ещё сильнее. Он так медленно двигается, почти выходя и вновь входя, давая почувствовать каждый сантиметр твердого члена, что хочется кричать и требовать большего. Выгибаюсь, подаюсь бедрами, призывая его входить в меня глубже, сильнее, быстрее.

Но Захар вдавливает меня в столешницу."

"— Тихо! Я веду в этом танце, Элина, — закидывает мои ноги себе на бедра, немного ускоряясь. Сжимает мою трясущуюся грудь, щиплет соски, оттягивая их, а я смотрю на его грудь, мышцы на животе и на то, как они играют от каждого движения. Как напряжена его шея и сжаты скулы. Но особенно горят его глаза, в которых отражаюсь я.

Его рука скользит вниз по моему животу, лобку. Умелые пальцы, отыскивают чувствительный клитор и так аккуратно, нежно ласкают его, контрастом с усиливающимися толчками.

Закатываю глаза от удовольствия, царапая холодную столешницу.

— О боже! — выкрикиваю, прогибаясь, когда он полностью выходит и вновь входит. Не щадя, резким толчком до конца, растягивая до предела. Его пальцы обрисовывают место, где мы соединяемся, собирая влагу, а потом он прикладывает их к моим губам.

— Оближи! — четкий приказ, но голос Захара дрожит и вибрирует. Слизываю свое возбуждение с его пальцев и всасываю их, играя языком. — Да, послушная девочка.

Такая горячая, — шепчет он, наклоняясь к моим губам, выдёргивает пальцы и хватает за шею. Пока не сжимает, только удерживает, тяжело дыша мне в губы. — Такая тугая, что мне больно. И это охрененно хорошо, — каждое слово, словно маленький поцелуй, но это не поцелуи… ненастоящее…

Мышцы лона начинают вибрировать и сокращаться, ноги трястись, а весь жар устремляется между ног, туда, где так грубо и жёстко движется его член. Не смогу, всхлипываю от каждого мощного толчка, ощущая, как на моей шее сжимается его рука.

Не больно, но кислорода не хватает. Хватаюсь за его сжимающую руку, пытаясь ослабить хватку.

— Тихо! Убери руки! — рычит мне в губы. — Закрой глаза и доверься мне, — уже хрипло шепчет, тоже задыхаясь. Отпускаю его руку, закрываю глаза, чувствуя, как хватка усиливается, а толчки ускоряются, набирая бешеный темп.

Дышать невозможно, но я уже и не пытаюсь. Голова кружится, тело трясет и горит одновременно. Все удовольствие концентрируется внизу живота, который сводит от судороги.