Где-то там, под слоями брони, — поглаживаю его грудь, чувствуя, как перекатываются мышцы под моими ладонями. — Под множеством масок есть ты настоящий.

Захар ничего не делает, просто тяжело дышит мне в губы, а я начинаю дрожать. Тело реагирует на этого мужчину по щелчку. Съезжаю по столешнице и врезаюсь ему в пах.

Все происходит мгновенно. Захар словно переключается. Хватается за мою пижамную кофточку, снимает ее, отшвыривая на пол. Тянет резинку штанов вниз, дёргает, вынуждая меня поднять бедра, и тоже срывает вместе с трусиками.

Отходит на пару шагов назад и горящими глазами секунду рассматривает меня обнаженную.

И, кажется, что он опять станет мучить меня какой-то очередной изощрённой пыткой. Холодная мраморная столешница жжет голые бедра, его тяжёлый взгляд оставляет на моем теле ожоги, и я со стоном прогибаюсь, откидывая голову.

Захар, наконец, возвращается. Хватает меня за волосы, ещё сильнее прогибая, открывая себе доступ к шее, и больно всасывает кожу, оставляя свои отметины. Ведёт губами ниже, по ключицам к груди, всасывает сосок и тут же прикусывает, оттягивая зубами.

Задыхаюсь от накала, оплетаю торс Захара ногами и начинаю ёрзать, нетерпеливо потираясь об его уже твердый член. К черту прелюдию, она мне не нужна. Утром у меня уже была очень долгая и мучительная прелюдия. Я хочу тесного контакта. Злюсь, когда его умелый язык обманчиво нежно ласкает соски. Веду ногтями по его торсу вниз и начинаю расстёгивать ремень брюк. Захар отпускает мои волосы, хватает за запястья, останавливая меня.

— Ты, и правда, садист! — со стоном выдаю я. Пытаясь слезть со столешницы. Надоело играть в его идиотские игры!

— Угомонись! — усмехается Захар, сжимая мои бедра, не позволяя уйти.

Замираю, всматриваясь в хищные глаза. Нет, там нет масок. Они слетели. Живые, горящие, немного яростные, возбужденные, но мы настоящие. Он сам расстегивает ремень, дёргает ширинку, немного спускает брюки вместе с боксерами, выпуская наружу большой налитый член.

— Ляг на стол! — агрессивно приказывает слегка хриплым голосом. Толкает меня, вынуждая лечь на холодную столешницу. Хватает мои ноги, широко разводит, упирается горячим членом в уже мокрые складочки… Несколько минут промедления… Мой судорожный вздох – и он врывается в меня сильным, резким толчком, заставляя вскрикнуть.

Больно.

Но мне кажется, с ним всегда больно. Очень пронзительно больно. Сладко больно. Прекрасно и долгожданно больно.

Захар опять замирает, но уже глубоко внутри меня. Дышим. Тяжело, в унисон друг другу. Меня кидает в пот от чувства невероятной наполненности. Захар наклоняется, проводит носом между моих грудей, глубоко вдыхает, поднимается выше к лицу.