Я открыла ее ртом, как научилась делать это несколько лет назад, чем тут же вызвала неодобрительные взгляды двух моих друзей.

– Мэгги полнеет, – ответила, улыбаясь.

– Я разговаривал с ней вчера… Она переживает, что к дню нашей свадьбы она должна уже будет рожать, – рассказал Гас.

По телу пробежала дрожь от одной только мысли об этом.

– К тому времени она уже родит, да? – насколько помню, они хотели пожениться 14 апреля в Испании.

– Мы подумали, может, нам ее немного отложить… Мы хотим, чтобы Мэгги была с нами, а сроки достаточно весомые, она либо вот-вот будет рожать, что усложнит ее перелет в Испанию, либо только родит и полетит с младенцем на руках…

– Ого, а вы уже занялись этим вопросом?

Гас и Эко посмотрели друг на друга.

– Ну… на самом деле мы уже давно ее перенесли, – призналась Эко.

– Со всеми вашими драмами, мы побоялись, что вы там задержитесь, поэтому перенесли дату свадьбы, как только вы уехали в Лондон.

Я сразу же почувствовала себя плохо.

– Ребята, не надо было… – начала я, но Гас поднял руку, приказывая мне замолчать.

– Все уже сделано. Мы подождем, когда Мэгги родит. Какой смысл закатывать свадьбу, если с нами на ней не будет двух наших лучших подруг и племянника?

Я была благодарна им за этот перенос, потому что мне нужно было прийти в себя, прежде чем снова отправиться в путешествие по Европе. Нам вскоре предстоит поехать навестить Мэгги, когда у нее родится ребенок, и мне нужно хорошенько подготовиться к тому моменту, когда наступит это время.

Остаток дня мы провели, болтая на моей террасе, я рассказала им обо всем, что произошло на ипподроме, обо всем, что узнала, и они смотрели на меня, не в силах поверить в услышанное.

Во время рассказа у меня складывалось впечатление, что все это посвящено чужой жизни, а не моей… Не забыла поведать им и о своем дяде Девоне, с которым у меня завязалось нечто, что могло бы перерасти в дружбу, о неделях, проведенных в его особняке, о своем наследстве, которое хранилось в трастовом фонде и к которому у меня открыт доступ с достижениемдвадцати одного года, рассказала им о своем отце, о его любви к лошадям, о том, что у нас с моей мамой была одна мечта на двоих – помогать нуждающимся людям, и о работе над возможностью вакцинировать детей в странах третьего мира…

Меня переполняла гордость, делясь историями о своих родителях, и, несмотря на то что едва знала их, мне удалось наконец почувствовать, что узнала их немного лучше. Я чувствовала их присутствие так же, как и то, что рядом со мной был мой дядя, который заботился обо мне, направлял и защищал меня…

Когда парни ушли, я поехала прямиком к бабушке.

Мы обнимались в течение нескольких часов, а может, минут, пока она гладила мои волосы своими холодными руками.