— Ты суешь пальцы в чужое пламя! Не вмешивайся в планы других Хранителей!

— Кого же? — вновь улыбнулся он, подбрасывая монетку. — Норны говорят, никто давно не видел крыльев Вестника рядом с черными кораблями. Странник, как всегда, странствует… Остаются Сестра и Палач. О, неужели ты готов забыть ваши… разногласия? Это очень любопытно.

— Я тебя предупреждаю. То, что ты задумал, опасно для всех, — аватар Полководца выпрямился, упирая руки в бока — грозная возвышающаяся тень. — Старые отражения уже двадцать восемь циклов вовне. Древняя Кровь Истока с ними. И ты хочешь скормить их ублюдкам Забытого? Думаешь, никто не знает, как ты охотишься за секретами их гробниц? Может, хочешь его самого вернуть из-за Грани?

— Помнится, кое-кто говорил двадцать девять циклов назад — врага нужно остановить на дальних рубежах чужими руками… — лениво ответил он.

 — Не помнишь, кому принадлежали эти мудрые слова?

— Оставь стратегию тем, кто умеет побеждать врагов. Ты умеешь лишь хитрить и прятаться за нашими спинами, — процедил Полководец. — Ты выбрал плохое время, чтобы играть на две сферы.

— Воу-воу, полегче! — он тоже поднялся, встав с Полководцем лицом к лицу, и откинул ветхий капюшон.

 — Сколько громких слов! Сдается мне, ты очень зол, друг мой. Неужели столь много потерял?

— Ты можешь поплатиться всем.

— О, угрозы, как в старые добрые… Как это мило, — снова улыбнулся он. — Если ты все сказал, я тоже предупреждаю — предтечи с небесного ковчега должны остаться неприкосновенными. Особенно те, что… ты и сам знаешь! Если Предвестник не бросает снова Руну Хронос — мы находимся в верном течении.

— Он ничего не сможет без нас всех, и ты это знаешь. Это течение выгодно лишь тебе, но мы скоро изменим это.

Нескрываемая злость Полководца была настоящей амброзией, и он вспомнил древнюю истину про сладкие слезы врагов. На губах вновь заиграла насмешливая улыбка — только ради этого разговора стоило повторить сделанное.

— Всегда рад беседе, — он коротко поклонился. — Но твое время истекло. Одна монета — один ответ.

Небрежный взмах рукой, и силуэт Полководца начал таять, превращаясь в размытое пятно среди проходящей мимо толпы.

— Я вернусь, — напоследок пообещал Полководец. — И не один…

— Буду ждать, — он снова опустился на свое место и надвинул капюшон.

 — Всегда рад гостям. Особенно тем, кто приносит монеты.

Когда разгневанный пришелец окончательно исчез, он вызвал перед собой сферу, призрачную игральную доску, на поверхности которой мерцало множество фигур. Узор игры был сложным, сплетающим паутину невидимых нитей — судьбы, замыслы, события, — но теперь его можно было слегка упростить. Небрежным щелчком он выбросил из сферы корабль, а затем и полководца, поставив на их октагон дракона и героя.