Народу Эргиаля нужна свежая, сильная кровь!

— Ты можешь разделить мой путь, — предложил он, осторожно касаясь ее лица, ибо дочь Эргиаля пришлась ему по сердцу — и она была сильным серебром, что усилило бы его команду.

— Лед слышит, я хотела бы, — медленно проговорила Эрин. — За твоим огнем хочется следовать. Но ведь такие как ты и правда подобны пламени, в огне которого сгорит мое сердце. Ты никогда не изберешь единственную, а я не захочу делить тебя с другими. Я лед-кузнец, я дочь Эргиаля и я нужна моему Народу. Лед видит, мое место здесь…

Он медленно кивнул, принимая ее мудрый выбор.

Любовь и счастье было ярким, но недолгим, и оттого, что все кончается, во взгляде Эрин появилась печаль. Но грустить не стоило, ведь конец — всегда исток чего-то нового. Ветер, что проникал в их покои, нес запах огня и дыма — половина цитадели лед-кузнецов лежала в руинах, но Белый Дьявол знал, что скоро она залечит рану. Не успеет смениться небесный знак, а Эргиаль уже обретет прежний вид — недаром же Кузнец потратил столько звездного льда на его создание. Но жизнь его Народа уже не будет прежней — лед-кузнецам придется принять новый уклад и стать такими, как прежде, ибо Единство — не закрытый Домен. Они будут снова рождаться и начнут новое Восхождение… если Тысяча не проиграет эту войну.

Белый Дьявол усмехнулся своим мыслям.

Война для них — а для владык Вечности лишь игра, пусть и смертельно важная. Фигуры введены, камень хаоса брошен — и игрокам придется определиться с выбором союзов.

Пока кое-кто не перевернул их сферы.

Он лениво щурился, глядя сквозь толпу.

Люди шли куда-то, суетились, торговались, покупали и продавали. Небо пересекали летающие корабли, причаливая к гигантским башням, над головами скользили парящие лодки.

Зазывалы, продавцы, покупатели. Множество лиц, сливающийся гул голосов. Миллионы букашек, всегда озадаченных одним и тем же, и никому из них не было дела до нищего на одном из бесчисленных ярусов этого места.

Вечное движение. Вечный круговорот торговли тысяч миров. Океан, в глубинах которого акулы пожирали хищников поменьше, а те охотились на мелкую рыбешку. Вечная борьба, так свойственная человеческой природе. Незыблемая, как сама Вечность, что бы ни полагали о ней всякие недоумки.

Одно из его любимых мест, оно напоминало о прошлом.

В его чашу упала мелкая монетка. Бросивший ее уже исчез в толпе, вечно кишащей на этих улицах.

Он быстро спрятал ее — чаша нищего должна быть пустой.

Даже если этот нищий — самое богатое существо Единства и Вечности…

Мимо, грозно бряцая оружием и раздвигая толпу, прошла стража. Он проводил их равнодушным взглядом. Только дураки думают, что сила, власть и оружие чего-то стоят. Они — лишь нужный инструмент в правильных руках.

У него никогда не было оружия.