– Что, не хочешь этого слышать? Потому что это ты во всем виноват?

– Роксана, – сказала сестра Вентер и поймала мою руку своими прохладными пальцами. – Пожалуй, тебе лучше уйти.

Вырвав руку, я чуть не разразилась потоком мерзких оскорблений и ругательств, но тут встретилась с ней глазами. Она не просто смотрела на меня, а молила смириться и выйти из медицинского центра, потому что была не в силах ничего изменить.

Сделав несколько глубоких вдохов, я не почувствовала облегчения. Сдержанно кивнув сестре, я подняла свою сумку и пошла к двери. Казалось, я ступаю по зыбучим пескам. Все мое тело требовало, чтобы я не выходила из здания, но я все же покинула его. Собрав всю волю в кулак, я сумела выйти на улицу и преодолеть половину пути к припаркованной машине.

У меня округлились глаза. Черт возьми, только не это. Пораженная, я оглянулась.

Генри шел прямо за мной.

– Я понимаю, ты расстроена.

– Да ты, блин, гений дедукции!

Он пропустил мою остроту мимо ушей.

– И ты вправе расстраиваться.

Глядя на него, я понимала, что сотворю какую-нибудь глупость, если не сумею как можно быстрее убраться отсюда. Это было столь же очевидно, как и то, что нависшие над городом темные, мрачные тучи вот-вот должны были разразиться дождем.

– Оставь меня в покое, – сказала я и отвернулась, крепче сжав сумку в руке.

Ускорив шаг, я обошла припаркованный фургон.

Небо пронзила молния. Раздался такой жуткий грохот, что я вздрогнула. Когда еще одна туча вспыхнула, как лампочка, я сосчитала секунды до раската грома.

А затем увидела свою машину.

Более того, я увидела другую машину, припаркованную рядом. Старый «мустанг» вишневого цвета, красавец, прямиком из семидесятых. Его номер тоже был мне знаком. Вместо цифр там были четыре буквы: «ППЛВ».

Я знала, что они значили:

«Плохие парни лучше всех.

Вот черт, это была машина Генри, та самая, на которой он ездил в школу. Отец помог ему ее восстановить. Именно на этой машине они с приятелями ездили по городу и снимали девчонок, прямо как в глупом кино.

Генри вышел из тюрьмы, после того как разрушил жизнь моего лучшего друга, и чертова машина – ненаглядная машина – его дождалась.

– Пожалуйста, дай мне всего пару секунд. О большем я и не прошу, – сказал Генри, схватив меня за руку.

Ярость вспыхнула внутри меня, как лужа бензина от горящей спички. Мой разум замкнуло, здравый смысл и вовсе меня покинул. Я не думала, только чувствовала злобу, такую сильную, что она словно существовала за пределами моего тела. Сунув руку в сумку, я вытащила первую же подходящую вещь и замахнулась, как профессиональный питчер Главной бейсбольной лиги.

Тяжелая книга в твердой обложке полетела как камень – как тот камень, который разрушил жизни, – и угодила в ветровое стекло «мустанга» Генри.