Когда тянет навести порядок, начинаем со своего разума, а не чужого стола

Мы с Грэгом шли по улице, небо было волшебно-голубое, солнце — чудесно-золотое, и замечательно пели птицы. Нам кивали и махали руками прохожие, а мы раскланивались в ответ.

— Поменьше сияйте, мисс Бизо, — сказал рыжий, — а то мы до Академии не дойдем. Поздороваться уже с другой стороны улицы прибегают.

— Не могу, — сказала я, счастливо улыбаясь, — у меня губы сами расплываются.

Всю взрослую жизнь я скупо отмеряла улыбки. Слишком часто беспричинно улыбаться — потерять доверие партнеров. Улыбаться следовало при встрече, при расставании, во время рассказа о продукте или в ответ на шутки. А вот широкие бессмысленные улыбки не к месту бесили бизнес-партнеров. Только с иностранцами можно было улыбаться не в тему, да и то далеко не со всеми. Не принято.

Первые дни Грэг называл меня «хмурой девочкой» и постоянно пытался развеселить. Поэтому сегодня он несколько оторопел, увидев за завтраком мою разъехавшуюся от счастья физиономию.

Я стала студенткой. Пусть вольнослушательницей, пусть практиканткой. Но — студенткой!

В этот счастливый день я надела белую кружевную юбку до колен и с длинным хвостом сзади, синюю блузку под горлышко и удобные синие туфельки с небольшими каблучками. Сердце пело, как будто мне было всего восемнадцать и я шла в университет после школы.

Каюсь, про покушение я семейству пока не рассказала, побоялась, что меня не отпустят учиться. Расскажу им сегодня вечером, только надо слова подобрать поделикатнее.

— Мисс Бизо, по расписанию вам в академзал, там сегодня всех первокурсников на группы распределяют. Вы вольнослушательница, поэтому записывайтесь куда хотите.

Я от нетерпения прыгала на месте, прижимая к себе обеими руками сумку с тетрадками и ручками, напоминая себе Буратино с его азбукой.

Еще раз смерив меня заботливым взглядом, Грэг вздохнул и показал, где находится академзал.

— Чует мое сердце, не к добру это, — услышала я его задумчивое в спину.

Но ноги меня уже несли вперед. Каблучки отбивали «та-та-та» по аккуратно выложенным камушкам академических дорожек. В этом же направлении двигались молодые люди в строго застегнутых пиджаках и редкие девушки в ярких платьях.

— Откуда такая хорошенькая мисс? — спросил поравнявшийся со мной молодой человек, несший высокую стопку папок. Широкоплечий, узкобедрый, с мальчишеской белозубой улыбкой и яркими синими глазами, он производил очень благоприятное впечатление. — Смотрю на вас и глаз оторвать не могу.

Миры меняются, а подкаты все те же.

— Из города, — улыбнулась я. — И мне ваш глаз точно не нужен, не стоит его отрывать.

— Я чувствую, как разбивается мое сердце, а ведь я здесь лучший.

— И сердце не надо бить.