— Смотри в глаза, когда ругаемся, — топнула я ногой, но тут карета качнулась, Торваль с размаху уселся на сиденье со своей стороны, а я полетела к нему в объятия.

— Это затруднительно, — прохрипел он, уставившись на мою грудь, оказавшуюся прямо перед его лицом.

— В глаза! — продолжала скандалить я, обхватывая ладонями его лицо и пытаясь приподнять голову.

— Протестую, пытки — недостойно наших отношений! — уже дергая уголком рта и пытаясь удержаться от смеха, бормотал Виктор, устраивая меня поудобнее на своих коленях.

Очень трудно отчитывать собеседника, когда он прижимается щекой к ключице и пыхтит блаженно в шею. Мне стало еще обиднее оттого, что он вообще не воспринимает меня серьезно.

— Я категорически против твоих дурацких команд! — повысила я голос.

И протестующе стукнула кулаком ему по плечу. Еще раз, уже сильнее. Черт. Кулаку стало больно. Основание ребра ладони заныло так, будто я ударила по камню.

Неожиданно нежное касание утеплило внутреннюю поверхность бедра прямо над чулком. Я замерла неуверенно, но движения больше не было, и я с удовольствием треснула Торваля еще раз. В конце концов, я же не сильно бью, а так, толкаю. И, откровенно говоря, он заслужил. Рычал на меня на улице при Стэне и охраннике, распоряжался грубо и беспардонно.

Довольно улыбнулась, наконец-то получив возможность выплеснуть накопленные эмоции, но тут же ошеломленно замерла.

Ладонь, а теперь стало понятно, что источником касания являлась широкая мужская ладонь, в ответ на мое деликатное, скорее эмоциональное, чем физическое воздействие, которое вообще можно всерьез не воспринимать, так, стукнула наглеца немного, мог бы и потерпеть, но… ладонь тут же продвинулась дальше, по-хозяйски смяв панталоны.

Я взвизгнула и ухватила волка за волосы.

— Прекрати немедленно! Я хочу с тобой разговаривать!

— Ты не разговариваешь, а бьешь меня. Приходится успокаивать, — нагло заявил он и погладил теплым уверенным движением там, где гладить девушек можно и нужно, но не во время же выяснения отношений.

Сдвинуть бедра не получалось, потому что усадил меня Виктор, расположив ноги по обеим сторонам от себя, и теперь придерживал одной рукой, чтобы не елозила.

Ах вот как. Что ж. Я резко дернула его волосы. И тут же получила несколько до дрожи томительных поглаживаний снизу, еще и придавил пару раз приятно, стервец. Не могу понять, почему он не сдается, за волосы я схватила действительно больно.

У волка что-то было не то с болевыми рефлексами, потому что он застонал и глухо спросил:

— А кусаться умеешь?

От волнения мне тяжело дышалось, пряди волос начали прилипать ко лбу. Головокружительный травяной запах, который я часто чувствовала от Торваля на близких расстояниях, заставлял мои ноздри раздуваться.