Глаза Торваля резко потемнели, рука, мягко поглаживающая платком по щеке, замерла.

— Кто посмел вас обидеть? — произнес он.

— Да ничего особенного, — пошла на попятную я, — небольшие разногласия, легко решаемые парой магических наставлений.

— И с кем дуэль? Кто у нас будет потерпевшим? Не дело девушки отстаивать свою честь, позвольте это сделать уважающему вас мужчине. Например, мне.

— Да при чем тут честь? — удивилась я. — Я этого хорька и близко к своей чести не подпущу.

Я бросила на Виктора взгляд и тут же опустила глаза долу, пытаясь успокоить закрутившийся в животе вихрь энергии.

Он полностью прижал ладонь к моей щеке, уже не изображая заботливые взмахи платком.

— А меня к себе подпустите? — выдохнул он и качнулся вперед. Затылок обхватила широкая ладонь, его пальцы вплелись в волосы, сдвигая шляпку. А теплые твердые губы коснулись моих, опаляя дыханием, кружа голову.

Мы оба бесповоротно упали в поцелуй. В нервный, внезапный, желанный. Как будто долго его хотели, сдерживались и, наконец, сорвались. В жадность губ, стук сердца и окутывающий теплым одеялом одуряющий запах тимьяна.

Меня сдернули с сиденья, посадив на колени.

Это было даже удобнее, я обвила руками его шею.

— С ума сойти! — прошептал Виктор, выцеловывая мне подбородок и шею.

— Согласна, — прошептала я, подаваясь вперед.

Быстрый перебор пальцами пуговичек на блузе, мне легче дышать, но по-прежнему отчаянно восторженно кружится голова.

Вершинки грудей почувствовали прохладу воздуха, и тут же на них обрушился вихрь поцелуев. Невыносимо хорошо. Я вцепилась пальцами в плечи, откинулась и с радостью подставляла опытным губам свои возбужденные, ноющие полушария.

В полутьме кареты они сияли белой кожей, игриво покачивались в такт движению.

Торваль тихо зарычал и напал на них, целуя, вылизывая, впиваясь, уделяя внимание то одному, то второму розовому, просяще торчащему соску.

Когда карета остановилась, я почти в голос стонала от удовольствия.

— Подумаю, — сказала я, пытаясь взять дыхание под контроль.

— А? Что подумаешь? — хрипло сказал он, зарываясь в декольте и закрывая глаза. Волк сорванно дышал и пытался нырнуть все глубже.

— Подумаю, подпускать ли ближе. — Мне было хорошо, хотелось петь.

Вот странное дело, Виктор — грубиян, а не кавалер, но какое торнадо чувств вызывает. Надо к нему присмотреться.

— Тшш, мы приехали. Нужно выходить.

Это было, конечно, хорошо и впечатляюще. Но в доме ждали родные, и стоящая просто так карета могла вызвать неудобные вопросы. Я мягко отстранилась, наскоро застегивая одежду и поправляя шляпку.

— То есть это было не «да»? — удивился он, нагло засовывая палец мне в декольте между пуговичек.

Я отстранила бессовестный палец и с удовольствием потянулась.