— Это не любовь, Фимка, — с печалью произнесла Агатка, помолчав немного. — Это… черт знает что…

— Я того же мнения, — вновь кивнула я.

— Обещай мне, что ты не станешь ему помогать, — жалобно попросила она.

Я спрыгнула с подоконника, подошла к ней и поцеловала в лоб.

— Все, что угодно, только выздоравливай поскорее.

Выйдя из больницы, я успела сделать всего несколько шагов, услышала разбойничий свист и машинально оглянулась. Чуть в стороне стояла машина Берсеньева. Окно было открыто, и Сергей Львович приветливо помахал мне рукой. Не знаю, с какой стати я к нему направилась. В принципе, мне было все равно, куда идти и где пристроить свой зад. Машина Берсеньева вполне сгодится.

— Бахилы, — кивнул он на мои ноги. — Ты забыла их снять.

— Ага, — сказала я, стянула бахилы и, вернувшись к дверям больницы, выбросила их в урну.

Ожидая меня, Берсеньев завел мотор и даже открыл дверь со стороны пассажира. Но когда я села рядом, с места не тронулся. Барабанил пальцами по рулю и насвистывал веселый мотивчик, устремив взгляд в лобовое стекло. Потом повернулся ко мне и спросил без усмешки:

— Глубокие душевные переживания?

— Что-то вроде этого. Жизнь бьет ключом и в основном по темечку. Решил навестить Агатку? — на всякий случай поинтересовалась я.

— Не-а, за тобой приглядываю.

— Ну-ну, — передразнил он. — Скажи-ка мне, неразумное создание, ты чего хочешь: убедиться, что твой Стас жену не убивал, или засадить его в тюрьму? Я не просто так спрашиваю. Хотелось бы знать твои потаенные мысли, прежде чем займемся этим убийством. Говоря проще, будем мы парня закапывать или поможем выбраться из дерьма?

— Отвали, — ответила я, продолжая сидеть в машине. Наверное, по этой причине моим ответом Берсеньев не впечатлился.

— Если ты надумала заставить его немного помучиться и все такое… то лучше не надо. Парни вроде Стаса этого не оценят. У таких, как он, все предельно ясно: враги, значит, враги. И никаких соплей и тяжких вздохов. Он лучше сдохнет, чем признается, что жизнь без тебя ему в тягость. Тебе это в голову не приходило?

Я почувствовала что-то вроде беспокойства, а потом появилась надежда, которая скорее напугала. А еще появилась мысль, вызвавшая щемящую тоску, что в этот момент больше всего на свете я хотела бы видеть рядом Стаса, а вовсе не Берсеньева.

— В мою голову приходят разные мысли, — усмехнулась я. — В основном светлые. Но твоя возвышенная речь моего разума не достигла.

— Неудивительно. Разум — это вообще не про тебя.

— Ладно, я почти что обезьяна. Что дальше?

— Повторяю в сотый раз: видимость правды — еще не правда. Твой Стас жену не убивал, а просто сказать тебе об этом счел ниже своего достоинства.

— Откуда ты знаешь о нашем разговоре? — растерялась я.