И две медсестры, санитарка и я на подхвате втащили кресло с тётей на этот второй этаж. На руках. Две лестницы. И тётя не из худеньких… Про пандус в этой больнице не только речи нет. Нет даже обычной бетонированной дорожки, чтобы кресло вкатить. А тут… Да… Хорошо быть богатым… Напоследок вспомнились туалетные помещения хирургического отделения, текущие краны; страшные, влажные, с облезшей краской стены…

— Оля! — позвал Сергей. — Поднимись! — А когда я оказалась рядом, он спросил, пристально глядя на меня: — Почему ты так посмотрела на эту лестницу — на пандус? Что тебе не понравилось в ней?

За мной не пропадёт.

Я выложила все горестные мысли, которые возникли при виде пандуса, сработанного за время нашего полдника, и пошутила:

— Когда я это увидела, мне захотелось создать тайный революционный кружок, где можно было бы призывать к революции, чтобы свергнуть!.. Ну, в общем, ты понял.

— Глупо, — спокойно сказал Сергей.

 — Вместо того чтобы создавать нечто разрушающее, легче, разбогатев, сразу исправить то, что требует ремонта.

— В смысле благотворительностью заняться? — теперь усмехнулась я.

— Во всяком случае, это действенно. Ведь пока ты организовываешь кружок, пока к чему-то там призываешь, ты могла бы уже употребить собственное богатство, чтобы исправить хоть что-то. Всё упирается во время.

— А ты? — с любопытством спросила я. — Ты занимаешься благотворительностью?

— Неофициально, — загадочно ответил он.

И развернул кресло в свои апартаменты. Он не приглашал, поэтому я пожала плечами и спустилась к себе…

Мне это понравилось: пусть даже про себя сказать — к себе.

… Следующие три дня пролетели спокойно и даже размеренно. Я немного удивлялась, потому как всегда считала, что в жизни мне не хватает каких-то ярких событий, но странная размеренность этого места: и дома, и сада — странным образом утешала меня.

Может, потому что я получила то, чего у меня ранее не было: близкий лес, насыщенность и погружение в травы, цветы?.. Не знаю. Но, ранее часто тревожные, чувства вдруг притупились. Я буквально купалась в атмосфере покоя. Может, ещё и потому, что определилась со своим отношением к Сергею. Едва что-то странное происходило с чувствами и ощущениями при нём, я тут же напоминала себе: это материнский инстинкт — и успокаивалась.