Разве что неудобно перед гостями. Но ведь парадная часть праздника ещё не начиналась?

Привычно взялась за подлокотник, привычно дождалась, пока его сильная ладонь не накрыла моей.

На пороге в комнату с компьютером, Сергей остановил кресло и спокойно сказал:

— Оля, поцелуй меня.

— Ничего не спрашивай. Просто поцелуй.

Наивная мысль спросить, как его поцеловать, — в щёку или в губы, рассеялась мгновенно, когда он поднял на меня странно уверенные глаза. Глаза человека, знающего, чего хочет, и идущего к цели не сворачивая.

Склонившись к нему, я коснулась губами его ждущего рта. Он просто, словно делал это не впервые в жизни, погрузил пальцы в мои волосы. От его требовательного поцелуя меня чуть не шатнуло. Пришлось вцепиться в его плечи, чтобы удержаться на ногах. Любое, даже с трудом ощутимое движение его рта — его губ, языка, пронизывало меня тысячью поразительных ощущений — от мурашек по телу до омывающих тело же горячих и ледяных родников, от трепета которых хотелось плакать.

… А когда я открыла глаза, когда он смог от меня оторваться, у меня едва не вырвалось изумлённое "ах!": всё кресло Сергея оплетали белоснежные розы, которые тянули свои бархатно-сахаристые бутоны ко мне. Я смотрела на эту белую роскошь, чьё великолепие смешивалось с белыми волосами Сергея, — и еле дышала.

— Оля, — он мягко, уже обеими ладонями обхватил мою кисть. — Оля, я люблю тебя. Выйдешь за меня замуж?

От неожиданности я попятилась, но он держал меня за руку. В зелёных глазах — ни тени насмешки. Внутренне я заметалась: а если это только часть той игры, которой он намеревался уязвить двоюродного брата и бывшую жену?

— Серёжа, — я шагнула к нему и сама поцеловала его. — Я выйду за тебя, потому что я тебя тоже люблю.

Всё. Сказала. Ситуация двусмысленная. Чувства взбушевались, и мне не понять — начало ли это нашей игры на публику, или всё же серьёзно? Но ведь белоснежные розы… Они врать не могут!.. Я снова отвела Сергею волосы назад, пропустив пряди сквозь пальцы, и снова поцеловала его, а он — ответил.

Навстречу мне с дивана поднялся настоящий гигант! Отец Сергея. А я-то думала, что Марина высокая! Да он настоящий викинг, какими я себе их представляю! А Марина рядом с ним — такая маленькая и хрупкая! Несмотря на свои каблуки! Григорий Алексеевич осторожно пожал мне руку, обменялся рукопожатием с сыном. На ноги — только качнул головой и пробормотал, что всё понимает: сам врачей не очень переносит, ну и сын такой же.

Вот почему сиял Андрей! Аня здесь! Я так обрадовалась! Всё-таки родная душа рядом — уже легче!.. Она сделала большие глаза на мои босые ноги и тишком-молчком отошла к моей комнате — за обувкой, которую потом тихонько и вручила.