Это все Олег, он сделал меня такой. Это сейчас был он, он! Я его узнала. Он снова притворился и обманул, теперь чтобы убить меня. Он всех, всех убил, всех… Он такой же жестокий, как отец, использовал всех. Он не любил меня, я поняла это и хотела все рассказать. Мы ссорились и ссорились, я хотела все рассказать про него, что он обманщик, убийца.

Глаза у Хелен начали мутнеть, дыхание стало тяжелым, с жутким предсмертным свистом. Она из последних сил прохрипела:

— Отец… скажи ему — я прошу прощения, это все от любви, теперь я знаю. Роберт, он ждет меня, спаси его… аэропорт, мы хотели в Италию… мне нравится море…

Тело на полу содрогнулось раз, другой и вытянулось, застыв навсегда. Лев бережно опустил женскую головку на пол. В остекленевших глазах отразились солнечные лучи, а на лице играла россыпь отсвета из разбитой зеркальной витрины. Он накрыл ей одним из полотенец лицо, пришла пора и ей отправиться в город мертвецов, что они построили вместе с Шануриным. Женщина только что призналась, что пыталась убить его там, рядом с котлованом — сбросила валун в надежде избавиться от настырного сыщика, что шел по пятам и никак не давал реализовать идею о новой жизни. И все же Гуров не был на нее зол, сейчас его волновало только одно — как поймать Шанурина. Тот слишком хитроумен и просчитал все пути для отступления, а значит, в гостинице, где находится Роберт Риккер, его не перехватить. В аэропорт ему тоже ехать опасно, сейчас будет объявлен план «Перехват» по всему городу, в том числе вокзалам и аэропортам.

Кафе наполнилось людьми: врачи, полицейские наряды; все задавали вопросы и пытались помочь ошарашенному бармену; фельдшер в синей форме «Скорой помощи» проверил пульс на белой шее Хелен, но только удрученно махнул рукой — все, мертва.

А Лев Гуров вдруг прикрыл глаза, чтобы солнечный свет не мешал ему сосредоточиться. Он слишком веселый и беззаботный, оперу же надо было почувствовать тот звериный страх, смерть, которая была внутри Шанурина. Чтобы предположить, что тот будет делать и как скроется от полиции. Под ресницами теперь была темнота, а не шумный мир, залитый солнцем, и Лев понял: «Олег пойдет туда, где было спокойно, где нет шума. Не будет рисковать и пытаться убежать далеко, спрячется там, где мало людей, где он проводил время раньше».

Опер вскочил на ноги, схватил за плечо бармена:

— Ты давно здесь живешь?

— Всю жизнь, — удивленно пробормотал парень. — А что?

Гуров нетерпеливо сжал пальцы, не замечая, что бармен сморщился от боли:

— Где тут стройка или заброшенный дом, есть?

Старший из опергруппы прервал их:

— Товарищ полковник, а женщина гражданская? Документов при себе нет? Грабителя вы рассмотрели, давайте ориентировку составим и район прочешем, пока далеко не ушел.