Всем, что скопилось во время одиноких мучительных раздумий, она поделилась со Львом:

— На наш поселок вообще будто мор напал, проклял, что ли, кто-то. — Она внимательно вгляделась в лицо полицейского, не смеется ли он над ней. — По-другому как еще объяснить все наши несчастья. За лето почти десять человек в больницу попали с разными болячками, Митя пропал, теперь пожар. Уж не знаю, какому богу молиться, чтобы неудачу от нашего поселка отвести. Они же мне тут все как семья, с кем-то в интернате вместе жили, потом на предприятии одном работали, считай, больше сорока лет бок о бок.

— Так, получается, вы всех жителей знаете, — обрадовался Лев, что свидетельница наконец отошла от испуга и разговорилась. — А незнакомых не видели в поселке за последнее время?

Виктория задумалась, а потом вдруг захихикала:

— Несколько дней назад у колодца женщину встретила. Даже не женщина, девушка молодая. Смешная такая — вся татуировках, штаны в дырках, а бутылка крохотная в руках. Я ее издалека заметила, как она, бедняжка, не может приспособиться и воды набрать. Струя-то еле идет, на рычаг надо что есть силы жать. Мы уже приспособились, проволокой приматываешь к камню и ждешь, пока ведро наполнится.

А она то жмет, то с бутылочкой ловит воду. Я ей издалека крикнула, что, мол, сейчас помогу, а она как бросилась бежать по дороге к машине.

— Машину рассмотрели?

Виктория покачала отрицательно головой:

— Далеко слишком стояла, у меня зрение очень плохое. Поэтому телевизор даже не покупаю себе, все равно на экране одни пятна. Радио у меня играет, этого хватает, чтобы жить повеселее было.

— А татуировку? — уже без надежды в голосе спросил женщину опер.

Она провела себе по плечу правой покалеченной руки:

— Рисунка самого не видела, но синее у нее было все от плеча и до самых пальцев.

Я еще подумала, вот глупая, ну зачем уродовать себя. Молодая, здоровая, а глупости со своим телом творит.

Машина уже въехала в город и закружила по тесным улочкам спального района. В сгущающейся темноте светились кругом желтые и белые огни — окна квартир, фонари рядом с подъездами. Виктория начала показывать, как проехать покороче к дому, Лев послушно следовал ее указаниям.

Когда авто остановилось у высокой свечки-многоэтажки, женщина ткнула в окна на пятом этаже:

— Вот здесь я живу, в комнате в общежитии.

Скромно, но я привыкла. Квартира 94, пятый этаж. Завтра наберите мне, скажите, что узнали. Может, Митя найдется, из лесу выйдет. Можно будет на дачу вернуться, а не трястись от страха. Так хочу, чтобы все как прежде стало. Я на жизнь жаловалась, что инвалидом родилась, счастья женского не узнала, думала, хуже уже и жить невозможно. А теперь так жалею о своих мыслях черных, это бог меня наказал за жалобы, за уныние.