До этого момента никто и никогда в семье за меня не заступался. Папа больше занимал роль молчаливого наблюдателя, а мама сдувала с Аллы пылинки. Но, видимо, уже так накипело у всех, что молчать больше было нельзя?

— Перестань, Алла. Возьми себя в руки, — отмахнулась от нее.

— Ульяна, — тяжело вздохнул отец и бросил на меня быстрый взгляд через зеркало заднего вида. — Скажи ей уже, дочка…

— О чем сказать, пап? — воскликнула Алла. — Ты все знал про то, что она вернулась к нему?

Я потеряла дар речи, осознав, что отец все это время знал о моем секрете. Но откуда? И про Марка, получается, знал?

— Алла! — он сердито произнес ее имя. — Ты сама виновата, что не удержала своего счастья, ты же все время только о себе говоришь! Ты даже малыша грудью не стала кормить, хотя он родился с маленьким весом и ему требовалось твое молоко! Господи, дочка, что же ты всех считаешь кругом виноватыми? Даже мы с матерью оказались причастны к тому, что ты не смогла семью сохранить… — в его голосе послышалось отчаяние и боль.

— Ты знал, папа? Знал и молчал? — громко повторила она. — Я о себе только думаю? Да у нас ребенок с ним, как вы не понимаете? Он его на себя записал, а значит, все еще могло бы у нас наладиться! Это все Ульяна виновата, запудрила ему мозги! Скажи, ты к нему приехала?

— К нему! — резко выпалила я. — К нему я приехала и с ним живу! И поддерживаю его во всем, и очень рада, что ему хватило мужества признать этого ребенка и помогать вам после всего, что ты сделала, — как на духу выпалила я.

— Я так и знала… — глаза Аллы наполнились ненавистью. — Вот чуяла, что все это неспроста! Ваши переглядки… Как дура с Антоном тебя сводила, а ты… Вы все предатели! Ясно вам? А ты папочка… — зло шипела она. — Не ожидала от тебя такого! Я сегодня же от вас съеду! Няню найму, но Матвея вы с мамой больше не увидите!

Отец побелел и схватился одной рукой за грудь. Я потянулась к нему, отталкивая от себя Аллу, которая продолжала сыпать обвинениями:

— Ненавижу, ненавижу тебя! Прилетела из своей Америки и увела от меня мужа. Все из-за тебя!

— Да замолчи ты уже! Папа! Папа, тебе нехорошо? Останови машину! Папа… — я трясла его за плечо, но он не отзывался.

А потом он вдруг резко замер и опустил голову на руль. Все произошло так быстро, что я даже не успела понять, что нам троим угрожает смертельная опасность. Алла громко закричала, когда нашу машину на всей скорости занесло на встречную полосу. Последним, что я четко увидела, был яркий свет фар. Внезапный удар в грудную клетку вышиб из легких весь воздух, и я припечаталась головой о что-то твердое.

Господи, неужели все вот так закончится в моей жизни? Марк не переживет, если со мной что-то случится… — с этой до конца неосознанной мыслью, я потеряла сознание и черная темнота заволокла глаза.