Он вздохнул, обернулся и заявил:

– Да, надо поторопиться, иначе солнце опустится к горизонту и придется использовать искусственный свет.

На центральной части помоста на коленях стояли три русских пленника. На телах – красные балахоны, на глазах – широкие повязки, руки заведены назад и связаны, головы смиренно опущены. Позади каждого пленника вооруженный воин. Стандартная картина перед казнью.

У камеры в полной готовности застыл оператор, рядом его ассистент. Звукорежиссер у записывающей аппаратуры, помощник держит на длинном шесте микрофон. Еще двое заняты светом.

Для съемки действительно все готово. Осталось лишь войти в кадр и дать команду о начале.

Гурди приблизился к помосту и еще разок придирчиво осмотрел каждую деталь. Он шагнул к одному из русских парней и поправил балахон, завернутый ветром.

Потом Мохаммад взял микрофон и сказал оператору:

– Внимание! – Тот поднял руку. – Начинаем!

Над съемочной площадкой повисла тишина.

– С вами разговаривает Мохаммад Гурди. Я обращаюсь к высшему руководству России. Эти трое – ваши соотечественники, захваченные нами в плен.

Они приговорены к смерти, но мы хорошо с ними обращаемся, оказываем медицинскую помощь, даем воду и пищу. Несмотря на жесткий приговор, мы готовы даровать им жизнь и отпустить. Но это произойдет при одном условии. Российская авиация должна прекратить атаки всех провинций, граничащих с Турцией. На выполнение наших требований мы даем вам ровно трое суток. Если спустя означенного срока воздушные атаки не прекратятся, то все трое будут незамедлительно казнены. Да поможет нам Аллах!..

После ужина Гурди решил спуститься в подвал и проверить несение службы караульными.

Заодно навестить пленных, глянуть на обворожительную Ларису.

Двое охранников, как им и полагалось, находились у бокового входа в подвал. Начальника караула на месте не оказалось. По словам его подчиненных, он понес на кухню грязную посуду с остатками ужина.

– Как ведут себя пленные? – спросил Мохаммад.

– В основном тихо, – ответил пожилой охранник. – Иногда мы слышим, как они переговариваются между собой.

– У женщин больше не случается истерик?

– С вами заговорить не пытаются?

– Такого не было.

Да мы и не поймем их слова. Они же русские.

Ответы пожилого воина Гурди понравились. На вид ему было лет шестьдесят. Лысеющая голова, седая бородка, морщины по лицу и рукам, довольно объемный живот.

– Как тебя зовут, брат? – поинтересовался он.

– Давно служишь в наших рядах?

– Похвально. Открой-ка мне дверь. Хочу проверить вашего товарища, заодно побеседовать с русскими.

Салман снял ключ, висевший на шее, отпер замок и шагнул назад, уступая дорогу. Мохаммад спустился по короткой лестнице.