– Нам подарил ее сам Мохаммад Гурди! – радостно объявил Вахид, подсаживаясь к своему троюродному брату Джафару, такому же неопытному малолетке.

– Что значит «подарил»? – спросил Галиб, самый пожилой охранник в команде, и подозрительно покосился на пленницу.

– Он сказал: «Забирайте эту светловолосую шлюху. Можете пользоваться ею до утра». А нашему Салману он отдал вторую женщину, черноволосую.

– Все верно, – подтвердил третий охранник из смены Вахида. – Я стоял рядом в подвале, когда Мохаммад говорил об этом.

Джафар с Вахидом набивали трубки иранским табаком, добавив к нему по небольшому шарику афганского гашиша.

Шестидесятилетний Галиб первым подошел к светловолосой русской женщине. Он придирчиво осмотрел ее лицо, распахнул полы накидки с растерзанными завязками, деловито взвесил на ладони каждую грудь, ощупал плечи, живот.

– Грудь хороша, но сама худощава, – проговорил боевик, подталкивая пленницу к нарам.

Та покорно присела на край.

Мужчины устроились на корточках вдоль стен и тоже принялись набивать трубки.

Неспешное курение перед близким общением с женщиной было для здешних мест своеобразным ритуалом.

Никто не торопился, не выказывал страсти и нетерпения. Все степенно затягивались смесью кислого иранского табака с афганским гашишем. Лишь самые молодые глазели при этом на соблазнительную красавицу, отрешенно глядевшую в пол и не делавшую никаких попыток прикрыть свою наготу.

Даже с учетом немалой разницы в понятиях и стандартах красоты между Востоком и Европой она выглядела потрясающе. Высокая, стройная, с идеальной фигурой, правильными чертами лица, роскошными волосами и глянцевой кожей.

Юный Вахид ощущал себя героем.

Ведь именно ему Мохаммад доверил привести сюда эту красотку. Он светился от гордости, распиравшей его, и не знал, чем еще удивить старших товарищей.

Мальчонка перебрался к топчану и устроился у женщины в ногах.

– Затянись, – приказал он, протягивая трубку.

Тогда Вахид вставил меж ее губ мундштук и энергично показал, как надо тянуть.

Русская подчинилась, вдохнула дым раз, другой, третий.

Паренек оглянулся на соплеменников и беззвучно засмеялся. Те в ответ понятливо заулыбались. Очень скоро комнатку над гаражом сотрясал их смех.

Было с чего посмеяться.

Человек, ранее не пробовавший смеси иранского табака с афганским гашишем, после нескольких затяжек надолго улетал в нирвану. Он полностью терял над собой контроль, отключался либо становился глуповато-веселым и не в меру похотливым. Боевики, искушенные в последствиях курения этой смеси, ожидали перемену в поведении русской женщины. Эти хищники упивались агонией своей будущей жертвы.

Дружное веселье нарушило появление незнакомого человека. Он держал в руках видеокамеру и осветительные приборы.