А вот с другой не хотелось, чтобы со мной начали считаться только лишь потому, что я дочь того, чье имя одинаково уважаемо как среди диких драконов, так и драконов Тер-Шэрранта. Я понимала, что уважать меня, как отца, пока было не за что. Не числилось за мной никаких полезных дел и свершений, дабы заслужить соответствующее отношение. Но вот то, что меня даже не пожелали узнать как личность и сразу навешали кучу ярлыков, было весьма неприятно и, чего уж скрывать, обидно.

- Маленькая моя, тебе не стоит принимать так близко к сердцу слова той женщины! – мягко произнёс Натан, для которого я сама и мои мысли по-прежнему являлись открытой книгой.

– Она же наполовину эльфийка, а подавляющее число эльфов, живущих в Мириндиэле, придают большое значение своей семье и роду, в частности. Очень многие представители этой расы относятся свысока к тем, кто не знает своих корней, понимаешь?

- Понимаю. В «Нарвале» все думают, что я сирота. И леди Иллириэль я не стала признаваться, кем являюсь по рождению. Но ведь это не причина относиться к простым людям как к существам второго сорта? Что если бы я действительно была обычной недолеткой, коих на южной границе Империи, если верить тем же словам матери Танши, пятеро на дюжину?

- Джорджи, милая, ты мыслишь земными стандартами, где все люди при рождении равны перед Богом и законом независимо от социального положения и благосостояния! Но вспомни, есть ли оно на деле, это самое равенство? – щелкнул меня по носу Натан.

– В том мире, где ты выросла, люди, владеющие немалыми средствами, могут купить себе если не все, то очень многое. А здесь главенствующую роль играют не только деньги, но и то, кто ты и твоя семья. И вообще, тебе не кажется, что мы, малость, ударились в демагогию, нет? Может, поговорим уже о другом?

- О чём именно? – непонимающе посмотрела я в чёрные глаза, что были так похожи на мои собственные.

- О существующей между тобой и Эреллом связи. Он меня беспокоит.

- Чем? Опять чудит? Как, кстати, он справляется с той силой, что ему теперь стала доступна?

- Неплохо – это если в целом. Что же касается его чудачеств, то суди сама, - отец сунул руку за пазуху и вытащил оттуда какие-то листки бумаги, свернутые трубочкой.

Я взяла то, что мне протягивали, и развернула. А развернув, так и застыла, не в силах произнести ни слова, потому что с первого листа на меня смотрела… я сама.

- Ну, и что ты по поводу этого думаешь? – спросил Натан, не дождавшись от меня никаких комментариев.

- Думаю, что неплохо нарисовано, - отозвалась растеряно, просматривая остальные листки с собственными портретами.

А когда дошла до последнего ощутила, что у меня от охватившего душу волнения сердце забилось чаще.