— Центр выставлен на продажу по смешной цене, — пробив броню моей невозмутимости, Милана явно стала чувствовать себя увереннее. На губах ее гуляла легкая улыбка.

— Когда, говоришь, он уезжает?..

— Самолет сегодня ночью.

Резко отвернувшись от нее, я вцепилась двумя руками в край столешницы.

— Пусть катится… — прошипела со злостью.

К горлу поднялся огромный ком, мешающий полноценно дышать.

— Мила… он не знает, что делать со своими чувствами… он любит тебя… он три года тебя ждал…

— Пусть летит в свою Москву… — упрямо повторила я.

— Я не представляю, как сама смогла бы такое простить, — тихо прозвучал ее голос совсем рядом, — я бы не хотела оказаться на твоем месте…

— Как тебя твой муж простил?..

— Он не знает. У меня никогда не хватит смелости признаться, что я изменила ему тогда…

— Останови его, если не хочешь расстаться с ним еще на три года, — давила она.

Видя мои сомнения, продолжила:

— Мила, я знаю его с пеленок, но как он плачет, видела лишь однажды — когда ты уехала…

— Хорошо! — я рванула в прихожую, — вызывай такси…

— Я на машине! Мы с Робертом отвезем тебя!

Пока мы ехали, Милана продолжала трещать без умолку, словно проверяя на прочность мои нервы. Ее муж, безмятежно улыбаясь, за всю дорогу не вставил ни слова.

— А когда мы с Робом узнали, что он надумал продавать КейКей, мы вообще обалдели! Он ведь хотел его тебе подарить, столько души в него вложил…

— Чего? — ошарашенно переспросила я с заднего сидения.

— Я про КейКей… ты же знаешь, откуда такое название?

— КейКей, — закатила она глаза, — это твои инициалы!

— Моя фамилия Петрова, — хмыкнула я, — не сходиться…

— Камила Кадарова… — растянула она губы, — такая была у него мечта…

— Надеюсь, мы не опоздали, — встревоженно сказала Милана, глядя на крохотный циферблат золотых часиков.

— Говори код домофона, — потребовала я.

Чем ближе подходила к его дому, тем слабее становились колени. Я снова прибежала к нему. Снова готова умолять не бросать меня.

Жизнь ничему не учит меня. Но, черт возьми, я снова наступлю на горло своим принципам, лишь бы застать его дома.

Живот сводило от страха, что я опоздала.

Остановившись у двери его квартиры, я сделала несколько глубоких вдохов и нажала на кнопку звонка.

— Мила?! — на пороге возник Ник, одетый в джинсы и черную кожаную куртку.

— Консьержа… — ошарашенно проговорил он, не пытаясь скрыть удивления, — войдешь?..

Сердце забухало, скача от горла к пяткам и обратно. Руки тряслись так, что пришлось их спрятать в задних карманах джинсов.

— Уезжаешь? — деланно равнодушным тоном поинтересовалась, кивком головы указывая на сумки у порога.