Внедорожник тоже остановился и некоторое время не двигался с места. Но я уже смирилась с тем, что Миша уедет, приняла его решение. Поэтому почти не поверила, когда дверь с водительской стороны вдруг отошла в сторону.

Миша очень быстро оказался рядом. Притянул меня к груди и стиснул в стальных объятиях, сжав мои волосы на затылке в кулак.

– Пожалуйста, не уезжай!.. – попросила я, вздрагивая от плача.

Я слышала, как он сделал резкий вдох, прежде чем поднял мое лицо ладонью, заставляя смотреть на себя.

– Иди в дом, Полина, – непреклонно велел Миша, закрывая мои плечи от холода.

 – Тебе лучше остаться – ты знаешь.

Я упрямо замотала головой, а он сжал мой подбородок сильнее и вдруг поймал мои губы своими. Пьянящая, обезоруживающая волна тут же пронеслась пламенем по телу. Миша поцеловал меня коротко, но жадно, затем, прислонившись лбом к моему лбу, непреклонно повторил:"

"– Иди в дом. Все будет хорошо.

Он отпустил меня резко, будто заставлял себя, и вернулся в машину. Несмотря на его просьбу, я до последнего наблюдала, как внедорожник откатил назад, затем с резким маневром развернулся и скрылся за открытыми воротами.

Слезы застыли в глазах от болезненного опустошения, и страхи начали атаковать разум с разрушительной силой: он не сможет переступить мнение моего брата. Дима ему не ближе, но он дорог ему дольше, чем я.

Глава 20

– Полин? – окликнул меня ветер женским голосом.

Я не среагировала. Лишь когда плечи что-то накрыло, растерянно оглянулась.

– Давай пойдем в дом, – участливо настояла Аня, запахивая на мне чужую куртку. – Холодно.

Она обняла меня и потянула за собой, а я устремила взволнованный взгляд на открытые ворота.

Как будто он мог вдруг вернуться. Как будто если я еще немножко подожду, это обязательно случится. Но жена Вани была непреклонна и не отстала, пока не вернула меня в теплые стены дома, где застыла неуютная тишина.

Больше не играла музыка, не слышался смех. Лишь тихие разговоры доносились со стороны зала, в котором наверняка остался Дима с кем-то из друзей. Все разошлись по комнатам. И я тоже с упавшим сердцем побрела в свою.

Если бы не озноб, пробивающий тело, я бы сразу легла в постель прямо в платье. Чувствовала себя такой истощенной и уставшей, что не хотелось ничего.

Благо в комнате находилась душевая, где я задержалась на довольно долгое время. Поливала и поливала себя горячей водой, до красноты кожи, но внутри все равно оставался непроходящий холод. И невыносимый осадок вместе с ним…

Замотав мокрые волосы в полотенце и переодевшись в теплую пижаму, я пребывала глубоко в себе, выходя в комнату, а потому чуть не вздрогнула, обнаружив возле кровати гостя.

– Ох, ты напугала меня… – облегченно выдохнула я, приложив ладонь к груди.